Лицо женщины исказилось от ярости, на виске выступила синяя вена. — Я тебя научу уважать старших!
— Я тебе покажу, кто в этом доме главный! — выкрикнула она, резко сделав шаг навстречу Тамаре и замахнувшись тяжелой, размашистой ладонью.
Алексей охнул и прижался спиной к дверному косяку, даже не предприняв попытки перехватить руку матери.
В этот момент для Тамары время словно замедлилось.
Она видела искажённый гневом рот свекрови, чувствовала летящую в её сторону тяжелую руку, но внутри не испытывала ни капли страха.
Лишь полная, оглушающая ясность. *** В последние месяцы Тамара редко задерживалась на работе и не сидела с подругами в кафе, как утверждал Алексей перед матерью.
Три раза в неделю она собирала сумку и отправлялась на другой конец Василькова в зал единоборств.
Там витал запах старой резины матов, пота и антисептика.
Тренер с перебитым носом заставлял их работать до изнеможения, вбивая в головы главное правило. — Не думай, когда на тебя нападают, — эхом звучал в памяти хриплый голос тренера. — Тело должно действовать само.
Уйди с линии атаки.
Сила не в том, чтобы ответить ударом и сломать противника.
Сила в том, чтобы увернуться и перенаправить энергию чужой агрессии обратно на нападающего. *** Тамара не стала поднимать руки для защиты.
Она лишь совершила одно короткое, плавное, скользящее движение корпусом вправо.
Совершенный уход с линии атаки, запечатленный в мышечной памяти сотнями повторов на татами.
Нина Петровна, вложившая всю мощь в задуманный удар, не встретила никакого сопротивления.
Её рука прорезала воздух.
Потеряв равновесие, массивная женщина по инерции пронеслась мимо невестки, бессвязно махнула руками и с глухим стуком врезалась плечом в угол высокого кухонного пенала.
Раздался треск панели.
Свекровь охнула, выдохнула, согнулась пополам и тяжело опустилась на линолеум, схватившись за ушибленное плечо и жадно втягивая воздух.
На кухне воцарилась полная, оглушающая тишина.
Было слышно лишь сиплое дыхание женщины, сидящей на полу, и размеренное тиканье настенных часов над холодильником.
Алексей стоял с приоткрытым ртом.
Его глаза широко раскрылись, наполненные первобытным ужасом.
