– Наталья… – начал Алексей, но голос его неожиданно задрожал.
Он стоял в дверном проёме их общей квартиры, сжимая в руках изношенную сумку, и ощущал, как земля словно уходит из-под ног.
Он ожидал увидеть слёзы, услышать упрёки, а может быть, даже крик – всё то, что обычно сопровождает подобные возвращения.
Но смех?
Лёгкий, искренний, с оттенком удивления, будто она услышала забавный анекдот.
Она стояла в прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на него с каким-то новым, непривычным выражением.
Волосы, которые раньше она собирала в простой хвост, теперь спадали мягкими волнами на плечи, окрашенные в тёплый каштановый цвет.
На ней было лёгкое платье, которое он никогда прежде не замечал – простое, но подчёркивающее фигуру, которую, кажется, она сумела вернуть после всех этих лет.
И глаза…
В них не было слёз, а сверкал живой, почти озорной блеск. – Проходи, раз пришёл, – сказала она, отступая в сторону. – Чай будешь?
Или сразу к делу?
Алексей вошёл в гостиную, оглядываясь по сторонам.
Квартира выглядела иначе.
Не сказать, что она изменилась кардинально – те же обои, тот же старый диван, – но повсюду появились новые мелочи.
На подоконнике стояли горшки с цветами, которых раньше не было.
На стене висела большая фотография: Наталья с подругами на каком-то мероприятии, все улыбаются, держат бокалы.
А на журнальном столике лежала книга – не её привычные детективы, а что-то о йоге и саморазвитии. – Ты… изменилась, – выговорил он, садясь на стул.
Наталья налила чай из заварочного чайника – нового, фарфорового, с нежным узором.
Раньше у них был старый металлический, который она терпеть не могла. – А ты думал, что я буду сидеть и ждать, как верная Пенелопа? – она поставила чашку перед ним и села напротив. – Полгода прошло, Алексей.
Полгода.
Он кивнул, не зная, с чего начать.
Полгода назад всё казалось таким простым.
Ему было пятьдесят два, кризис среднего возраста, как говорили друзья.
Работа в строительной компании надоела, дома – однообразие, Наталья с её постоянными заботами о быте, о дочери, которая уже давно жила отдельно.
А потом появилась Ольга – тридцатилетняя, яркая, весёлая, с глазами, в которых он видел отражение своей молодости. – Я думал, это любовь, – произнёс он тихо. – Настоящая.
Наталья приподняла бровь. – И что, оказалось, не настоящая?
Алексей отвёл взгляд.
Ольга была как вспышка – яркая, но быстро гаснущая.
Сначала всё кружило голову: рестораны, поездки, её смех по утрам.
Она называла его «мой мужчина», дарила дорогие рубашки, которые ему не шли.
Но потом начались мелочи.
Она хотела, чтобы он бросил работу – «зачем тебе это, у меня есть связи».
Требовала, чтобы он переехал к ней в новую квартиру, которую снимала в центре.
Желала вечеринок, друзей, которых он не понимал.
А когда он пытался говорить о чём-то серьёзном – о будущем, о детях, – она смеялась: «Алексей, ну что ты, мы же молодые, зачем торопиться?» Через три месяца он осознал, что молодым он уже не был.
А она… просто развлекалась.
Однажды, придя уставшим с работы, он услышал от неё упрёк: «Ты опять весь день пропадал?
У меня были подруги, а ты даже не позвонил».
Потом начались ссоры – из-за денег, из-за его привычек, из-за того, что он не хотел танцевать до утра в клубе. – Она ушла, – сказал Алексей, глядя в чашку. – К другому.
Моложе.
С машиной получше.
Наталья не рассмеялась на этот раз.
Она просто смотрела на него, и в её взгляде мелькала жалость – не к нему, а к ситуации. – И ты решил вернуться ко мне? – спросила она тихо. – Потому что там не получилось? – Потому что осознал, какую глупость совершил, – он поднял глаза. – Наталья, прости.
Я был идиотом.
Думал, там будет лучше, ярче.
А на самом деле… я потерял всё, что имел.
Она помолчала, помешивая чай ложечкой.
Звук был равномерным, спокойным. – Знаешь, Алексей, когда ты ушёл, я сначала не поверила.
Думала, это шутка.
Потом ночами плакала.
Думала, что без тебя не справлюсь.
Мы ведь двадцать пять лет вместе.
Дочь вырастили, квартиру эту в ипотеку выплачивали, все праздники вместе…
Голос её звучал ровно, но в нём ощущалась боль – не свежая, а притуплённая временем. – А потом? – спросил он. – А потом я встала и пошла дальше, – она пожала плечами. – Сначала просто чтобы не сойти с ума.
Записалась на курсы – английский, давно хотела.
Потом йога – подруга уговорила.
Оказалось, мне нравится.
Тело оживает, мысли проясняются.
Встречаюсь с подругами чаще, хожу в театр, на выставки.
Даже съездила в отпуск одна – в Одессу, на море.
Алексей слушал и чувствовал, как внутри всё сжимается.
Он представлял её дома, одинокой, ждущей.
А она… она жила. – Ты выглядишь… счастливой, – сказал он. – Я и есть счастливая, – ответила Наталья просто. – Впервые за много лет.
Без оглядки на кого-то.
Без необходимости готовить ужин к твоему приходу, стирать твои рубашки, слушать, как ты жалуешься на работу.
Он вздрогнул. – Я не жалуюсь… – Жаловался, – мягко перебила она. – Постоянно.
И я слушала, поддерживала.
А теперь… теперь я живу для себя.
Алексей поставил чашку на стол.
Руки слегка дрожали. – Наталья, я понимаю, что виноват.
Понимаю, что причинил боль.
Но мы можем начать заново?
Я изменился.
Правда.
Там, с Ольгой, я понял, что такое пустота.
А с тобой было… настоящее.
Она внимательно и долго смотрела на него. – Настоящее? – переспросила она. – То самое настоящее, где ты смотрел на меня, как на мебель?
Где в последние годы мы даже по-настоящему не разговаривали?
Только о счетах, ремонте, о том, что купить в магазине? – Я был слепым, – признался он. – Но теперь вижу.
Наталья встала и подошла к окну.
За стеклом простирался вечерний город – огни, машины, жизнь. – Алексей, я не держу зла, – сказала она, не поворачиваясь. – Правда.
Ты ушёл – и дал мне свободу.
Я не знала, что она может быть такой… лёгкой.
Приятной.
Он поднялся и сделал шаг к ней. – Значит… ты не хочешь, чтобы я вернулся?
Она повернулась. – А ты хочешь вернуться в ту жизнь, которая была?
Или просто потому, что там не получилось?
Вопрос повис в воздухе.
Алексей открыл рот, но слова не шли.
Потому что правда была горькой: да, отчасти потому, что там не вышло.
Но не только. – Я хочу вернуться к тебе, – наконец сказал он. – К нам.
Наталья улыбнулась – той же лёгкой улыбкой, с которой встретила его. – А нас уже нет, Алексей.
Есть я.
И есть ты.
Отдельно.
Он почувствовал, как сердце сжимается. – Но квартира… вещи… – Квартира моя, – спокойно ответила она. – Ты же сам настоял, чтобы переписать её на меня перед уходом.
Помнишь? «На всякий случай».
Твои вещи я собрала в коробки, они стоят в коридоре.
Алексей замер.
Он помнил.
Тогда это казалось правильным – оставить ей всё, чтобы не было претензий. – Я могу забрать их? – Конечно, – кивнула она. – Когда захочешь.
Наступила тишина.
Он стоял в центре гостиной, ощущая себя чужим в том месте, которое было домом двадцать пять лет. – Наталья… – попытался он снова. – Алексей, – мягко перебила она. – Иди.
Обдумай всё.
Я не закрываю дверь навсегда.
Но и не открываю её просто так.
Мне хорошо одной.
Правда хорошо.
Он кивнул и взял сумку. – Я позвоню? – Позвони, – согласилась она. – Но не скоро.
Мне нужно время.
У выхода он обернулся. – Ты действительно счастлива? – спросил он. – Правда, – ответила она, и в её глазах было спокойствие. – Впервые за долгое время.
Дверь за ним закрылась тихо, без хлопка.
Алексей спустился по лестнице и вышел на улицу.
Вечерний воздух был прохладным, но внутри него всё пылало.
Он потерял не просто жену.
Он утратил женщину, которую, кажется, никогда не знал по-настоящему.
А Наталья, оставшись одна, подошла к зеркалу в прихожей.
Взглянула на своё отражение.
Да, она изменилась.
Не только внешне.
Внутри что-то перевернулось.
И возвращаться к прошлому она не собиралась.
Но что будет дальше – даже она сама не могла предсказать.
