Стоит ли сказать Дмитрию прямо сейчас?
Он не поверит.
Скажет, что я лгу, всё выдумала.
Он сейчас глух к любым доводам, ослеплён чувствами.
Даже если покажу справку из полиции — скажет, что это ошибка.
Нужно было поступить умнее.
Вечером за ужином Ирина Ивановна начала разговор осторожно. — Дмитриша, знаешь, сегодня мне приснился странный сон.
Как будто в нашем доме плачут дети.
Двое.
Мальчик и девочка.
Они зовут маму…
Ольга поперхнулась чаем.
Её лицо на мгновение потеряло привычное выражение, стало жёстким и холодным. — Зачем это, Ирина Ивановна? — спросила она настороженно. — Думаю, может, это знак, — ответила Ирина Ивановна, пристально глядя в её глаза. — Говорят, дети снятся к важным известиям.
Или к гостям из прошлого.
Ольга отвернулась, начала крошить хлеб. — Всё это глупости, суеверия, — пробормотала она. — А ещё, — продолжала Ирина Ивановна, не отрывая взгляда, — мне звонила знакомая из полиции.
Говорит, что сейчас много мошенниц.
Они втираются в доверие к одиноким мужчинам и выманивают у них деньги.
А сами при этом имеют по семеро детей и беглых мужей.
Дмитрий нахмурился. — Мам, зачем такие страшилки за столом рассказывать?
Дай спокойно поесть.
А Ольга побледнела.
Тональный крем не смог скрыть пятна на её щеках. — Мне как-то нехорошо, — тихо сказала она, вставая. — Пойду немного полежу.
Ночью Ирина Ивановна не сомкнула глаз.
Она слышала, как Ольга тихо поднялась и прошла на кухню.
Дверца шкафа скрипнула.
Потом раздался шорох в прихожей.
Ирина Ивановна накинула халат и вышла в коридор.
Ольга стояла, обутая и с сумкой в руках.
Она обыскивала карманы куртки Дмитрия. — Ты далеко собралась, Марина? — тихо спросила Ирина Ивановна.
Ольга вздрогнула, уронила бумажник Дмитрия.
Из него высыпались купюры. — Вы… вы всё знаете? — прошипела она.
Голосок «мышки» пропал.
Теперь звучала базарная торговка — хриплая и злобная. — Знаю.
И про детей, и про розыск, и про мужа.
Уходи.
Сейчас же. — А иначе что?
Полицию вызовешь?
Сыночка разбудишь? — Ольга усмехнулась, дерзко глядя в глаза. — Он тебе не поверит.
Я скажу, что ты меня выгнала и сама украла деньги.
Он будет тебя ненавидеть. — Пусть и будет, — спокойно ответила Ирина Ивановна. — Но это лучше, чем если он на тебе женится и разрушит себе жизнь.
А полицию я уже вызвала.
Пять минут назад.
Сказала, что в квартире вор.
Это была ложь.
Никого она не вызывала.
Но Ольга об этом не знала.
В её глазах мелькнул страх.
Она схватила с пола деньги — сколько смогла, пару тысяч, не больше — и рванула к двери. — Чтоб ты сдохла со своим сыночком! — крикнула она напоследок.
Дверь захлопнулась.
Воцарилась тишина.
Ирина Ивановна опустилась по стене на пол.
Ноги не держали.
Она собрала рассыпанные купюры и положила бумажник на тумбочку.
Сердце колотилось так сильно, что в ушах звенело.
В дверях комнаты появился Дмитрий.
Заспанный, взъерошенный. — Мам?
Что ты тут делаешь?
А где Ольга?
Я слышал какой-то шум…
Ирина Ивановна подняла на него глаза. — Твоя Ольга ушла, сынок.
Совсем ушла. — Как так?
Ночью?
Почему? — он бросился к вешалке, заметил отсутствие куртки и чемодана в углу.
Ольга, видимо, успела собрать вещи пока они спали и заранее выставила их в подъезд. — Ей позвонили, — соврала Ирина Ивановна.
Не смогла сразу сказать правду.
Пусть сначала переживёт.
— Срочно надо ехать.
Дмитрий выскочил на лестницу, но лифт уже работал внизу.
