Но самое захватывающее началось чуть позже.
Исчезать стали продукты.
Небольшие вещи: палка колбасы, кусочек сыра, банка хорошего кофе.
Сначала Ирина Ивановна списывала это на молодых — мол, аппетит у них хороший, сами съели.
Но однажды она заметила, как Ольга, оглядываясь по сторонам, спрятала в свою огромную сумку пакет с конфетами и банку шпрот. — Куда это ты собралась? — спросила Ирина Ивановна, появившись в коридоре.
Ольга вздрогнула. — Ой!
Испугали!
Да я… к подруге.
У неё сегодня день рождения, решила подарок принести.
Дмитрий разрешил! — Дмитрий разрешил тебе мои шпроты из запасов брать? — удивилась Ирина Ивановна. — Ну, мы же теперь семья…
Почти, — улыбнулась Ольга, но улыбка получилась кривой и хищной. — Дмитриша сказал, что всё общее.
И она ушла, цокая каблучками.
Ирина Ивановна набрала сына по телефону. — Дмитрий, ты действительно разрешал Ольге брать продукты из дома? — Мам, перестань придираться к мелочам, — в голосе сына прозвучала усталость. — Она же конфеты взяла, что в этом плохого?
У неё подружка в трудном положении, нужно помочь. — Какая подружка?
У неё же никто нет, она сирота и приезжая, — напомнила мать. — Ну…
За эти дни она кого-то нашла, познакомилась.
Мам, я должен работать.
Ирина Ивановна отключила телефон.
Её интуиция не подводила: Ольга лгала.
Причём крупно.
Через две недели Дмитрий вернулся домой с мрачным видом. — Что случилось? — спросила мать, наливая ему суп.
— Разбил машину, — пробормотал он. — Не сильно, но бампер и фару надо менять…
А денег сейчас катастрофически не хватает. — Как это не хватает? — удивилась Ирина Ивановна. — Ты же в прошлом месяце получил премию, говорил, что отложил.
Дмитрий замялся и бросил взгляд на дверь комнаты, где Ольга громко смотрела телевизор. — Да там…
Расходы были.
Ольге пришлось закрывать старые долги, коллекторы звонили. — Какие коллекторы? — Ирина Ивановна даже половник уронила. — Ты же говорил, что у неё просто проблемы с жильём! — Мам, не кричи.
У неё взяты кредиты были, на лечение тётки брала.
Проценты выросли.
Я помог закрыть часть. — Часть?
Сколько? — Двести тысяч.
Ирина Ивановна села на табурет.
Двести тысяч.
Всё, что сын копил полгода. — Ты что, с ума сошёл? — прошептала она. — Ты её знаешь меньше недели!
А если она мошенница? — Мама! — Дмитрий вскочил, опрокинув стул. — Хватит!
Я её люблю.
Она хороший человек, просто попала в беду.
Я мужчина, я должен решать проблемы. — Смотри, чтобы она тебя без штанов не оставила, решатель, — горько усмехнулась мать.
В тот вечер между ними случилась серьёзная ссора.
Ольга сидела в комнате, не выходила, но Ирина Ивановна чувствовала — она слушает.
Запоминает.
На следующий день Ирина Ивановна решила принимать меры.
Вспомнила, что у её давней подруги Натальи Сергеевны зять работает в органах.
Небольшой чин, но базу данных проверить может.
Пока Ольга принимала ванну (снова с дорогим гелем для душа), Ирина Ивановна тихонько выскользнула в прихожую.
Сумка Ольги лежала на тумбочке.
Руки дрожали, сердце колотилось в горле.
Рыться в чужих вещах было стыдно, очень стыдно.
Но страх за сына оказался сильнее.
Паспорт лежал во внутреннем кармане.
Ирина Ивановна быстро сфотографировала первую страницу и прописку.
Затем аккуратно положила всё обратно.
Вечером она позвонила Наталье. — Ната, помоги.
Это вопрос жизни и смерти.
Проверь эту женщину. — Не нравится тебе невестка новая? — улыбнулась Наталья. — Если бы просто не нравилась…
Чувствую, с ней неприятности придут.
Ответ пришёл через пару дней.
И он оказался хуже, чем Ирина Ивановна могла предположить.
Ольга, или Марина Викторовна К., тридцати пяти лет (а говорила — двадцать шесть!), числилась в розыске по двум областям.
Обвиняли в мошенничестве и мелких кражах.
И — венец всему — у неё было двое детей, которых она бросила на мать в отдалённом посёлке.
А ещё — муж.
Законный.
Который тоже её разыскивал, и явно не с целью подарить цветы.
Ирина Ивановна сидела на кухне, уставившись в экран телефона.
Руки холодели.
В соседней комнате Дмитрий и Ольга разговаривали.
Слышался её смех — звонкий, но фальшивый.
Что делать теперь?
