Алина застыла возле широкого окна во всю стену и, глядя на мокрый, бесцветный весенний пейзаж Днепра, рассеянно перекатывала по пальцу тонкое обручальное кольцо. На кухонном столе, между изящной фарфоровой сахарницей и чашкой давно остывшего кофе, растянулся длиннющий белый чек из супермаркета. Он лежал на деревянной поверхности неровной лентой и больше походил не на список покупок, а на официальный акт о полной и позорной капитуляции.
Напротив сидел её муж Дмитрий. Он с таким напряжённым вниманием вчитывался в напечатанные строки, будто перед ним находились не цены на продукты, а материалы уголовного дела о масштабном расхищении государственного бюджета. Дмитрий обладал той особенной внешней привлекательностью, которую трудно назвать живой: гладкой, чрезмерно аккуратной, почти пластиковой. С возрастом такая красота не исчезает, а словно наглеет, обрастая самодовольством и уверенностью в собственной исключительности.
— Ты это сейчас серьёзно, Алина? Объясни мне, пожалуйста, зачем нужно было брать обычный твёрдый сыр за сто восемьдесят гривен? — Дмитрий поднял глаза от чека, выразительно изогнув брови. — Это же откровенный разбой посреди белого дня. У нас тут что, внезапно поселились мыши с утончёнными гастрономическими запросами? Я буквально недавно читал у одного очень компетентного финансового аналитика, что дешёвый сырный продукт по химическому составу практически не отличается от дорогого сыра. Всё остальное — чистой воды маркетинговая лапша и манипуляция доверчивыми покупателями.
Алина едва слышно выдохнула. Она уже понимала, что сейчас последует очередная затянутая проповедь от человека, который в последний раз самостоятельно заходил в продуктовый магазин, кажется, ещё во времена каменного века и натурального обмена.
— Дмитрий, сто восемьдесят гривен — это не за килограмм, а за маленькую пачку весом двести граммов. И взяла я её только потому, что на неё была нормальная скидка, — ровным голосом ответила она, по-прежнему не отрывая взгляда от окна. — А тот чудесный сырный продукт, которым так восхищается твой интернет-гуру, в микроволновке расплавляется разве что вместе с тарелкой. Потом он выглядит как кусок строительного герметика, случайно попавший в еду.
Дмитрий презрительно фыркнул, развалился на стуле, опершись спиной о деревянную перекладину, и всем своим видом дал понять: он здесь единственный человек, который действительно разбирается в ситуации.
— Дорогая, проблема в том, что ты совершенно не умеешь разумно организовывать быт и распоряжаться семейными деньгами. Женщина должна быть мудрой хозяйкой дома, а не бездумной расточительницей, которая швыряет заработанное направо и налево. Я уверен на сто процентов: если подойти к вопросу с мужской логикой, холодным расчётом и нормальной логистикой, расходы на питание можно спокойно урезать ровно наполовину. Продукты — это не предмет роскоши. Они вообще должны стоить копейки, если знать правильные места и закупаться грамотно. Просто тебе, будем честны, лень этим заниматься.
— Мне лень? — переспросила Алина.
Внутри у неё медленно поднялась ледяная, абсолютно праведная злость. Но снаружи она осталась спокойной до неправдоподобия.
— Отлично. Тогда предлагаю простой эксперимент. Раз ты у нас признанный специалист по закупкам, семейному бюджету, продуктовой логистике и прочей домашней экономике, я объявляю официальный мораторий. На целый месяц я перестаю ходить в магазины, оформлять доставку, составлять списки и вообще думать о том, что мы будем есть. С этого дня живём исключительно на твоих тайных резервах и на том, что ты добудешь при помощи своего выдающегося интеллекта.
Лицо Дмитрия тут же расплылось в довольной снисходительной улыбке. Он неторопливо поправил воротник идеально выглаженной рубашки, будто уже принимал овации за будущую блестящую победу.
— Элементарно, Алина. Наконец-то ты увидишь, как настоящий мужчина решает такие бытовые задачи: быстро, чётко и без женской паники. Спорим на что угодно, через неделю ты сама будешь стоять на этой кухне и со слезами просить меня обучить тебя искусству разумной экономии. Я сейчас за две минуты через приложение закажу всё необходимое на семь дней вперёд, да ещё и сэкономлю приличную сумму.
Алина молча подошла к столу, взяла несчастный чек, аккуратно скомкала его в плотный бумажный шар и одним точным движением отправила в мусорное ведро.
— Посмотрим, Дмитрий. Очень внимательно посмотрим. Только давай сразу договоримся об одном условии: маме в деревню не звоним, на голодную жизнь не жалуемся и спасательный продуктовый обоз не вызываем. Идёт?
— Ой, можно подумать, мне правда понадобится помощь, — самоуверенно отмахнулся он и достал из кармана новый смартфон. — Покупка еды — это не высшая математика и не запуск космического аппарата. Сейчас найду рабочий промокод, применю скидку, и курьеры сами прибегут к нашей двери с пакетами.
Он принялся энергично тыкать пальцем в экран, что-то недовольно бормоча себе под нос про женскую иррациональность, завышенные цены и несовершенство современных сервисов. Алина тем временем спокойно прислонилась плечом к дверному косяку и сложила руки на груди.
— Дмитрий, промокод, который ты сейчас так героически вводишь, перестал действовать вчера, — негромко сказала она. — И, кроме того, он был только для первого заказа. А первый заказ с этого аккаунта мы сделали три года назад.
Муж резко застыл. Его палец завис над экраном, а лицо на мгновение вытянулось и стало почти детским — таким бывает выражение у ребёнка, у которого без предупреждения отобрали последнюю конфету. Правда, уже через секунду Дмитрий попытался вернуть на место привычную маску человека, полностью контролирующего происходящее.
— Это был всего лишь предварительный тест системы, — заявил он с нарочитой уверенностью. — Сейчас я найду другой купон. В любом деле главное — не суетиться, а правильно выстроить стратегию.
Он сделал слишком резкое движение рукой. Гладкий телефон выскользнул из пальцев и с глухим влажным шлепком рухнул прямо в глубокую тарелку с утренней овсянкой. Густые брызги мгновенно полетели во все стороны, попав на его безупречно выглаженную рубашку.