А потом раздался звонок от матери, и я… – Признался он. – Просто испугался. – Да.
Испугался.
Потому что было легче отступить, чем объяснять ей, почему не смогу приехать первым на её день рождения.
Ведь ты всегда понимала, а она — никогда.
Он провёл руками по лицу. – Это не оправдание.
Я понимаю.
Просто… я действительно не знал, как исправить ситуацию.
Я так долго стремился угодить всем, что забыл, кому должен угождать прежде всего.
Ирина внимательно смотрела на него.
На морщинки вокруг глаз, которых двенадцать лет назад не было.
На седые волосы у висков.
На большие, грубые руки с царапинами от строительных работ. – Я забронировал нам столик в том ресторане, — сказал он. — На следующую пятницу.
Если ты ещё хочешь.
Она не ответила сразу. – Хочу, — сказала наконец. — Но с одним условием. – Любым. – В марте — день рождения моей мамы.
Ты поедешь к ней один.
Без меня.
И проведёшь там вечер, слушая рассказы про её кошек.
Про каждую из семи.
Алексей скривился.
Ирина заметила, как он хотел возразить, но сдержался. – Договорились. – И ты скажешь своей матери — при мне — что больше никаких «смотрин».
Никаких «приятных девушек».
Никаких намёков. – Скажу. – И если она опять начнёт… – Я встану и уйду.
При ней.
При всех.
Ирина посмотрела ему в глаза. – Ты действительно это сделаешь?
Алексей протянул руку через стол.
Не взял её ладонь — просто положил свою рядом. – Я двенадцать лет выбирал неправильно, — признался он. — Не потому, что не любил тебя.
Потому что считал — ты сильная, выдержишь, а мать — слабая, её надо беречь.
Он замолчал. – Но мать не слабая.
Она просто привыкла, что все под неё сгибаются.
А ты… ты терпела не из-за силы.
А из-за любви ко мне.
И я этим пользовался.
Ирина почувствовала, как что-то внутри сдвинулось.
Не простила — ещё нет.
Но трещина стала заметно меньше. – Часы, — сказала она. – Что? – Я купила тебе часы.
Те, на которые ты смотрел три месяца назад.
Алексей моргнул. – Ты запомнила? – Я всегда запоминаю.
Он накрыл её ладонь своей. – Прости меня.
Она не ответила «прощаю».
Ещё рано.
Но и не убрала руку.
Домой они возвращались вместе.
Дмитрий встретил их в коридоре — изображал, будто случайно вышел за водой, хотя стакан в его руке был пуст. – О, — сказал он. — Привет. – Привет.
Алексей направился на кухню.
Остановился у стола, взглянул на сына. – Дмитрий. – М? – Спасибо, что показал маме телефон.
Дмитрий удивлённо посмотрел на отца. – Ты серьёзно? – Да.
Иногда нужен тот, кто скажет правду.
Даже если она неприятна.
Ирина прислонилась к дверному косяку.
Наблюдала за ними — мужем и сыном.
Своей семьёй.
Не идеальной.
Не сказочной.
Просто своей.
Вечером, когда Дмитрий ушёл в свою комнату, Алексей достал из кармана телефон. – Я удалил её номер.
Ольги.
И сказал маме, чтобы больше никому его не давала.
Ирина кивнула. – И ещё…
Он полез в карман куртки, достал маленькую коробочку в синем бархате. – Что это? – Открой.
Внутри лежало кольцо.
Не обручальное — другое, изящное, с маленьким камушком. – Хотел подарить на годовщину, — сказал Алексей. — Заказал месяц назад.
Планировал сделать сюрприз, но потом… – Струсил? – Струсил.
Ирина смотрела на кольцо.
Простое, скромное.
Это её стиль — Алексей знал. – Двенадцать лет, — сказал он. — Двенадцать лет ты терпела мою мать, мою трусость, мои оправдания.
Это не искупление.
Просто… хотел, чтобы ты поняла, что я помню.
Что для меня это важно.
Она взяла кольцо.
Надела на палец — подошло. – Мы ещё не помирились, — сказала она. – Я знаю. – И я ещё злюсь. – Я знаю. – Но кольцо красивое.
Он улыбнулся.
Впервые за эти дни — искренне. – С годовщиной, Ир.
С опозданием на пять дней.
Она не ответила улыбкой.
Пока не могла.
Но кольцо не сняла.
Спустя неделю они сидели в том самом ресторане.
Столик у окна, мягкий свет, официант принес меню.
Ирина смотрела на вечерний город через стекло.
Огни, машины, прохожие.
Обычный февральский вечер. – О чём думаешь? — спросил Алексей. – О том, что ты должен мне ещё одиннадцать годовщин. – Всего? – Это за прошлые.
За будущие будешь отдельно отрабатывать.
Он рассмеялся.
Она тоже — впервые за две недели.
Не всё ещё решено.
Нина Михайловна не превратилась внезапно в добрую бабушку.
Дмитрий по-прежнему смотрел на отца с подозрением, будто пытаясь понять — изменился он или лишь притворяется.
Ольга никуда не делась — работала на той же стройке, и Ирина знала, что им придётся сталкиваться с ней на корпоративах.
Но сегодня — сегодня они сидели в ресторане вдвоём.
Муж и жена.
Двенадцать лет вместе. – Алексей, — сказала Ирина. – М? – Часы.
Я ведь купила тебе часы. – И?
Она достала из сумки бархатную коробочку.
Положила на стол. – С годовщиной.
С опозданием на неделю.
Он открыл коробку.
Взглянул на часы.
Потом на неё. – Ты три месяца копила? – Четыре.
Они подорожали в январе.
Алексей надел часы.
Покрутил запястьем, заметил, как свет играет на циферблате. – Красивые. – Хорошо смотрятся. – Как ты вообще запомнила?
Я один раз сказал, да и то вскользь.
Ирина пожала плечами. – Я всегда запоминаю.
Это ты забываешь. – Больше не буду.
Она хотела сказать: «Посмотрим».
Хотела сказать: «Поверю, когда увижу».
Хотела напомнить, что слова — это просто, а вот дела…
Но промолчала.
Просто подняла бокал. – За следующие двенадцать.
Алексей поднял свой. – За следующие двенадцать.
И за тебя.
Бокалы столкнулись.
За окном падал мелкий февральский снег.
Через неделю начнётся март, снег растает, и наступит весна.
Но сейчас — сейчас было хорошо.
Не идеально.
Не как в кино.
Просто — хорошо.
