— Ты должна присмотреть за моим сыном! Поняла? Должна! — выкрикнула Наталья и так хлопнула дверцей машины, что на веранде тонко задрожали стекла.
— Подожди! С чего это вдруг я должна? Ты вообще куда собралась? — крикнула я ей вслед, но красный седан уже рванул с места, поднял за собой серое облако пыли и через несколько секунд исчез за поворотом проселочной дороги.
Во дворе остались только я и мой пятилетний племянник.
Я стояла с чашкой давно остывшего чая в руке и чувствовала, как внутри медленно поднимается тяжелая, вязкая злость. Порыв ветра дернул полы моей синей кофты, закрутил по дорожке сухие сосновые иголки. На крыльце переминался с ноги на ногу маленький Кирилл. Рыжая ветровка была ему явно великовата, синие штанишки сбились на коленях, а за плечами висел огромный рюкзак с каким-то мультяшным роботом на кармане.
Мальчик шмыгнул покрасневшим носом, поднял на меня круглые, уже блестящие от слез глаза и почти шепотом спросил:
— Тетя Ирина, мы теперь тут будем жить? А мама скоро приедет?
— Заходи в дом, Кирюша, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя пальцы у меня дрожали от злости и растерянности. — Сейчас разберемся. Не стой на ветру, простудишься.
Я присела перед ним, расстегнула тугую молнию на куртке, сняла с его худеньких плеч лямки рюкзака. Тот оказался таким тяжелым, будто Наталья сложила туда не детские вещи, а кирпичи. Мы прошли в прихожую. В доме еще держался запах свежесваренного кофе и теплого дерева. Этот загородный дом мы с Дмитрием достроили всего пару лет назад и до сих пор относились к нему так бережно, словно к живому существу: каждый уголок был продуман, вылизан и любим.
Поставив рюкзак на скамью, я открыла боковой карман. Надеялась найти документы ребенка — медицинскую карточку, свидетельство о рождении, хоть какую-то записку с нормальными объяснениями. Но внутри обнаружились только три пары запасных колготок, пачка влажных салфеток, плюшевая собака с оторванным ухом и белый конверт без единой надписи.
В конверте лежал листок из школьной тетради в клетку, сложенный вчетверо, и несколько мятых купюр.
«Ирина, не изображай из себя святую. Путевка в пансионат у моря не должна пропасть, я за нее отдала всю зарплату. А этот негодяй Антон бросил меня прямо перед регистрацией на рейс! Заявил, что устал от чужих истерик. Я заслужила нормальный отдых. Неделя тишины у моря — иначе я просто сойду с ума или кинусь под поезд. Побудь с Кириллом, ты все равно сидишь дома за своим компьютером, детей у вас нет, особых забот тоже. Деньги на сок и творог положила. Сладкое ему нельзя, от него сыпет, корми кашей на воде. В воскресенье вернусь. Не названивайте, связь в дороге дорогая».
Почерк был размашистый, небрежный и какой-то вызывающий — как сама Наталья.
— Значит, забот у меня никаких, — тихо процедила я, сминая записку в кулаке.
Вот так. Без просьбы, без предупреждения, без малейшего стыда. Наталья всегда умела ловко перекладывать собственные неприятности на чужие плечи. За шесть лет моего брака с Дмитрием я успела изучить ее характер до мелочей. Она жила с ощущением, будто все вокруг родились только для того, чтобы обслуживать ее желания.
Когда Наталья выходила замуж за отца Кирилла, вся родня собирала деньги на роскошное торжество: белые голуби, лимузин, ресторан, платье с длиннющим шлейфом. Когда через два года муж не выдержал бесконечных сцен, обвинений и капризов и ушел, именно Дмитрий оплачивал ей съемную квартиру и юриста по разводу. А теперь, похоже, настала очередь маленького Кирилла становиться разменной монетой в очередной Натальиной драме.
— Тетя Ирина, — робко позвал мальчик. — А где у вас туалет? И пить хочется.
Он стоял на коврике в шерстяных носках и крепко прижимал к животу свою потрепанную плюшевую собаку.
— Пойдем, покажу. Потом дам воды.
Я помогла ему умыться, налила в стакан теплой воды, добавила пару капель лимона и усадила Кирилла на кухне. Он держал стакан двумя руками, будто боялся, что и его сейчас у него отнимут. Я же достала телефон и набрала Дмитрия.
Муж ответил почти сразу, после второго гудка.
— Ириш, привет. Я сейчас в цеху, тут шум страшный. Что-то случилось?
— Дима, твоя сестра только что привезла Кирилла, оставила его у нас во дворе и укатила в аэропорт.
На другом конце линии повисла такая тишина, что даже далекий металлический грохот прессов стал слышнее.
— Куда укатила? В какой еще аэропорт? — наконец выдавил Дмитрий.
— В Борисполь. Летит к морю, в пансионат под Одессой. Ее кавалер перед самым вылетом передумал, а путевка, видите ли, оплачена. Она просто бросила пятилетнего ребенка у нас на пороге, сунула мне записку, где написала, что я все равно дома бездельничаю, и уехала. Дима, это уже не наглость. Это за гранью.
— Она что, совсем разум потеряла? — взорвался муж. — Я сейчас ей позвоню.
— Не трать время. Телефон уже недоступен, я проверила, прежде чем набрать тебе. Она специально написала, чтобы мы не звонили. Мол, связь дорогая. И что нам теперь делать? У меня через три часа сдача проекта в агентстве, заказчики ждут правки по полиграфии, сроки горят, а ребенок сидит на кухне, чуть не плачет и спрашивает маму.
— Ира, родная, продержись немного, пожалуйста. У меня смена до пяти, еще комиссия из управления приехала. Если я сейчас сорвусь без предупреждения, меня лишат годовой премии и вполне могут понизить. В пять я сразу выезжаю, честно. Сможешь как-нибудь до вечера?
Я посмотрела на Кирилла. Он сидел на деревянном стуле, болтал ногами и водил пальцем по клеенке, выводя невидимые круги. В его взгляде было не обычное детское недоумение, а какая-то тихая обреченность. Так смотрят дети, которые уже привыкли, что взрослые могут исчезнуть в любой момент и даже не объяснить почему.
— Дотяну, — сказала я после паузы. — Но когда твоя сестра объявится, разговаривать с ней будешь ты. Я не нанималась бесплатной няней по первому ее капризу.
— Обещаю. Я с ней разберусь так, что она надолго запомнит. Спасибо тебе. Держись, ладно?
Я отключила вызов, положила телефон на стол и несколько секунд стояла, опершись ладонями о край столешницы. Глаза сами собой закрылись. Нужно было успокоиться, собраться, не сорваться при ребенке.
В соседней комнате на рабочем столе ждал открытый ноутбук. На экране мигали три непрочитанных сообщения от арт-директора. Сегодня к шести вечера я должна была сдать макеты брошюр для крупной строительной компании, и любая задержка грозила штрафом почти в половину моего месячного гонорара.