«Ты, дочка, наложи себе салатика в миску и поешь на кухне, у окна» — свекровь холодно распорядилась, не удостоив Марину взгляда

Несправедливо холодно и унизительно в этом доме.
Истории

Попутно она придирчиво рассматривала покупки, отпускала колкие замечания о продуктах и при каждом удобном случае давала понять: её сыну, по её мнению, не повезло с женой. Мол, Марина слишком упрямая, слишком сдержанная, не умеет быть «по-настоящему семейной» и вообще должна бы крепче держаться старых порядков.

Неделю назад свекровь торжественно сообщила, что намерена собрать в их квартире всю свою городскую родню: приезжала её сестра, и по этому поводу требовалось устроить большое застолье. Марина тогда осторожно предложила другой вариант — заказать столик в спокойном приличном ресторане в центре, чтобы никто не стоял у плиты и всем было удобно.

— Вот ещё, придумала! Деньги по ресторанам разбрасывать, — всплеснула руками свекровь, будто услышала не предложение, а личное оскорбление. — У вас квартира большая, кухня хорошая, ты женщина рукастая. Посидим дома, по-семейному, душевно. Ты же у нас мастерица, всё умеешь. Я всё возьму на себя: составим меню, купим продукты, организуем настоящий праздник для родных.

На деле вся её «организация» закончилась тем, что она привезла с собой трёхлитровую банку прошлогодней квашеной капусты да половину пачки замороженных магазинных пельменей, к которым Марина побрезговала бы притронуться даже в самый обычный день. Всё остальное, от начала и до конца, оказалось заботой невестки. Накануне в супермаркете Марина оставила больше восьми тысяч гривен, расплатившись своей зарплатной картой: свежую рыбу, нежную вырезку, несколько видов сыра, оливки, зелень, хороший коньяк для дяди, вино для женщин и ещё десяток мелочей, без которых «богатый стол» почему-то никак не складывался.

Андрей в магазине особой инициативы не проявлял. Он просто вёз тележку между рядами и с готовностью складывал в неё всё самое дорогое, приговаривая, что перед тётей и дядей нельзя опозориться и выглядеть бедно. Потом Марина взяла на работе отгул, поднялась затемно и с раннего утра почти не отходила от плиты. Она резала многослойные салаты, мариновала, тушила, запекала, пробовала соусы, раскладывала закуски, доставала бабушкин хрусталь, протирала бокалы, натирала приборы так тщательно, что в ложках можно было разглядеть собственное отражение.

И теперь, когда всё было приготовлено, когда по квартире разносился густой запах горячего мяса, выпечки, специй и праздничного ужина, ей великодушно отвели место на кухне — на табуретке возле мойки. Там, по мнению свекрови, Марина должна была сидеть тихо и не мешать своим присутствием важным гостям.

Из прихожей уже донёсся звонкий голос тётки, которая громко восторгалась квартирой ещё с порога. Следом послышалось тяжёлое шарканье: дядя снимал массивные ботинки, возился у коврика и шумно сопел. Свекровь, мгновенно расправив плечи и приклеив к лицу сияющую улыбку, почти вылетела им навстречу, широко раскинув руки.

— Родные мои, наконец-то доехали! — пропела она сладким, нарочито ласковым голосом. — Проходите, проходите скорее! Как же мы вас ждали, как соскучились! Раздевайтесь и сразу в гостиную, стол уже готов. Всё свежее, домашнее, только что приготовленное!

Марина стояла у накрытого стола и молча смотрела на блюда, которые сама же несколько часов расставляла с такой тщательностью. Обидная горечь, ещё мгновение назад царапавшая горло и подступавшая к глазам горячими слезами, вдруг исчезла. На её место пришла странная, почти ледяная ясность. Будто внутри что-то щёлкнуло, и всё лишнее — страх, растерянность, желание оправдаться — разом отключилось. Марина медленно вдохнула, выпрямилась и, стараясь не привлекать внимания шумевших в коридоре гостей, спокойно подошла к столу.

— Ты чего встала? Иди на кухню, я же сказал, они сейчас зайдут, — прошипел Андрей из угла, торопливо поправляя манжеты рубашки.

Марина даже не повернула головы. Вместо того чтобы покорно уйти и сесть на свою табуретку, она взяла большую хрустальную салатницу с форелью и красной икрой, подхватила блюдо с баклажанами и неторопливо понесла всё на кухню.

Андрей удивлённо моргнул. Видимо, решил, что жена просто хочет что-то переставить, добавить зелени или заменить приборы для подачи. Но уже через несколько секунд Марина вернулась. Не торопясь, без суеты, с такой уверенной плавностью, будто выполняла заранее продуманный план, она сняла со стола тарелку с сыровяленой колбасой и бужениной, забрала соусники, маринованные маслины и ещё горячие пирожки с грибами.

Тем временем в комнату вошёл грузный дядя с широкой седой бородой. Он громко крякнул, потёр ладони, будто пытался согреться после сырой улицы, и довольно втянул носом воздух.

— Ох, какие запахи! Сразу понятно, в доме настоящая хозяйка распоряжается, — басом произнёс он, проходя вслед за тёткой, шуршавшей нарядным шёлком. — Ну здравствуй, племянник, давненько не виделись!

— Здравствуйте, дядя, проходите, садитесь во главе стола, — засуетился Андрей, но взгляд его всё чаще метался к столу, который на глазах становился подозрительно пустым.

Свекровь величаво вплыла за гостями в гостиную и жестом пригласила всех занимать приготовленные места.

— Садитесь, мои хорошие, сейчас я всё… — начала она бодро, но фраза оборвалась на полуслове.

Она застыла, уставившись на праздничный стол.

На белой накрахмаленной скатерти остались только пустые сервизные тарелки, ровно разложенные ножи с вилками и прозрачные хрустальные бокалы. Еда исчезла без следа. Лишь небольшая вазочка с яблоками и апельсинами одиноко стояла посередине, почти насмешливо подчёркивая пустоту. На тумбе у шкафа, где минуту назад остывало сочное мясо, тоже ничего не было.

Гости переглянулись с лёгким недоумением, однако из вежливости промолчали и всё же расселись по местам, решив, что, возможно, в этом доме блюда подают как-то особенно, по очереди.

— А где… — свекровь растерянно моргнула и медленно повернула побледневшее лицо в сторону кухни. — Андрей, где салаты? Где нарезка?

Андрей беспомощно развёл руками, совершенно не понимая, что происходит.

Мисс Титс