— Ты до сих пор за кассой сидишь? — голос разлетелся по всему залу так громко, что обернулись даже официанты.
Я повернула голову.
В дверях ресторана стоял Артём. Руки раскинуты в стороны, словно он не вошёл, а вышел на сцену и теперь ожидал оваций. На нём был дорогой тёмный костюм. Позади — Екатерина, его жена, в светло-бежевом пальто и с такой улыбкой, будто она заранее извинялась за всё, что он сейчас скажет.
Тридцать лет. Ровно тридцать лет я не слышала этот голос.
И всё равно узнала сразу: громкий, самоуверенный, с тем самым оттенком превосходства, который невозможно спутать ни с чем.
Алина, сидевшая рядом, тихо сжала мой локоть.
— Не ведись, — прошептала она.
Я и не собиралась. Двадцать шесть лет работы в торговле учат главному — не терять лицо. Когда тебе бросают чек через прилавок. Когда проверяющий пересчитывает каждую копейку. Когда поставщик подводит за сутки до большой акции. Ты стоишь спокойно, улыбаешься и говоришь: «Сейчас разберёмся».
Артём приблизился и обнял меня так широко, будто мы были закадычными друзьями. От него пахнуло дорогим одеколоном и слегка — коньяком. Видимо, праздник он начал ещё по дороге.
— Валерия! Жива-здорова! — протянул он, ухмыляясь. — А я думал, ты так и приросла к кассе в своей «Копейке». Помнишь, на выпускном заявляла, что пойдёшь в торговлю? Мы тогда смеялись, а ты ведь и правда пошла!
Он рассмеялся громко, нарочно, чтобы услышали все.
За длинным столом сидели двадцать три человека. Наш выпуск девяносто шестого. Мы собрались впервые за три десятилетия. Алина полгода всё тянула на себе: писала в соцсетях, разыскивала номера, договаривалась с рестораном, вносила предоплату из своих денег. Каждому отправила личное сообщение. Из тридцати шести человек пришли двадцать три.
И вот — Артём.
Разумеется, появился последним. На чёрном внедорожнике, который поставил прямо у входа. Я заметила это через окно. На запястье у него блестели тяжёлые золотые часы с какой-то гравировкой. Он то и дело поправлял их, будто боялся, что кто-нибудь не успеет оценить.
В школе Артём сидел на последней парте. Контрольные списывал у Екатерины — она тогда была отличницей. Теперь, если судить по его странице в соцсетях, он числился «успешным предпринимателем». Стройматериалы, склады, поставки, деловые встречи. Фотографии с выставок. Машина на фоне офисного здания. Всё безупречно. Всё напоказ.
Я посмотрела на него и ничего не ответила.
Не потому, что мне было нечего сказать. Просто за столом сидели двадцать три человека, вечер только начинался, и портить его одной резкой фразой я не хотела.
— А ты правда до сих пор думаешь, что этим можно унизить? — негромко произнесла я.
Но Артём уже не слушал. Он шагал через зал к Игорю Волкову, хлопал его по спине, громко хохотал. Игорь улыбался растерянно — так улыбаются, когда не понимают, перед тобой шутят или издеваются.
Алина наклонилась ближе.
— Вообще не изменился. Совсем.
— Заметно, — ответила я и придвинула к себе тарелку.
На столе было всё: салаты, мясные и сырные нарезки, бутылки, закуски. Алина очень старалась. Деньги собирали поровну — по три тысячи гривен с человека. Артём дал пять. Щедрый жест. И, конечно, сообщил об этом сразу же, у входа, при всех.
Я ела оливье и рассматривала бывших одноклассников.
Мария Петрова сидела через два стула и рассказывала о больнице. Тридцать лет в медицине. Начинала медсестрой, стала старшей. Руки у неё были крепкие, голос — спокойный и негромкий. Мария никогда не умела хвастаться. Она просто работала.
Напротив устроился Дмитрий Зимин. Дальнобойщик. Обветренное лицо, ровный взгляд. Говорил мало, ел с аппетитом. Иногда кивал — то ли соглашаясь, то ли просто из вежливости.
Ольга Щукина сидела в углу стола с бокалом вина. Воспитательница в детском саду, тридцать один год на одном месте. Голос у неё оставался мягким, словно она и сейчас читала детям сказку перед тихим часом.
Люди рассказывали о себе по очереди. Кто хотел — говорил, кто не хотел — молчал. Без нажима, без соревнования. Просто: где живёшь, кем стал, как сложилось. Никто не пытался мериться успехами.
Кроме Артёма.
Минут через тридцать он поднялся.
Сначала одёрнул пиджак. Потом снова повернул на руке часы — уже в третий раз за вечер. Я считала автоматически, по старой торговой привычке. Если продавец крутит кольцо на пальце — чаще всего врёт. Если покупатель касается лица — сомневается. Если человек каждые несколько минут поправляет дорогие часы — он очень хочет, чтобы на них посмотрели.
— Ну что, одноклассники, — начал Артём, выдержав паузу, — скажу коротко. Бизнес у меня — строительные материалы. Три склада. Офис в центре. Два менеджера, логист, бухгалтер. Машину, думаю, видели — у входа стоит. Жена рядом, — он кивнул в сторону Екатерины. — Дети уже взрослые. Старший в Киеве учится. В общем, жаловаться грех: жизнь удалась.
Кто-то из вежливости похлопал. Артём сел, сделал глоток вина и перевёл взгляд через стол прямо на меня.
— Валерия, а ты? Давай, расскажи. Кто-то строит бизнес.
