И мне тоже позвонила, представляешь?
По секрету. — Аня изобразила голос свекрови: — «Анечка, внученька, ты должна понимать, что твоя мать не тот человек, за которого себя выдаёт.
Она всегда управляла твоим отцом, а теперь пытается оставить его без всего». – И что ты ответила? – Мне было некогда, у меня перерыв заканчивается. — Аня помолчала. — Мам, она может действительно отсудить квартиру? – Нет.
Её деньги — это был подарок.
Документов никаких нет. – А если папа решит подать на раздел?
Тамара выключила плиту.
Повернулась к дочери. – Тогда придётся квартиру продавать и делить вырученные деньги пополам.
Нам с тобой достанется половина.
На приличное жильё не хватит, но однушку на окраине мы сможем себе позволить.
Аня села на табуретку. – Он не станет так поступать.
Он же наш папа.
Тамара молчала.
Через неделю у подъезда Тамару Викторовну остановила Ирина Викторовна.
Она «случайно» вышла проверить почтовый ящик, хотя почта в их доме приходила только по вторникам, а была пятница. – Тамарочка, как ты?
Я заметила, что Игорь не появляется.
У вас всё в порядке? – Всё нормально, Ирина Викторовна.
Спасибо. – Ой, ну не надо мне врать.
Вижу всё сама.
И люди тоже говорят. – Кто такие люди?
Соседка понизила голос, хотя в подъезде никого не было. – Видели твоего Игоря.
С какой-то женщиной.
Возле его работы. – Что за женщина? – Молодая вроде.
Светловолосая.
Они вместе курили, потом сели в машину и уехали.
Тамара ощутила в груди сжатие.
Это было глупо.
Она даже не удивилась.
С самого начала, когда он слишком быстро ответил «нет» на вопрос о другой женщине, она понимала, что что-то не так. – Спасибо, Ирина Викторовна.
Я учту. – Держись, Тамарочка.
Мужчины — все такие.
Моего покойного тоже приходилось приводить в чувство.
Но он хоть не уходил никуда.
Тамара поднялась к себе на четвёртый этаж.
Закрыла дверь.
Опёрлась спиной и стояла так минут пять, глядя в пустоту.
Потом взяла телефон и написала Игорю: «Нам нужно поговорить.
Лично.
Без участия твоей матери».
Ответ пришёл через час: «Хорошо.
Завтра в кафе на Мира, в два».
Кафе называлось «Подсолнух» — маленькое, с деревянными столами и официантками в передниках.
Раньше они с Игорем часто сюда заходили, когда ещё встречались.
Тамара работала продавцом в строительном магазине, а он только начинал как прораб.
Денег на хорошие рестораны не было, и «Подсолнух» с его недорогими пирожками казался почти роскошью.
Игорь сидел в углу, крутил в руках телефон.
Выглядел плохо — лицо было бледным, под глазами тени.
Видимо, у Людмилы Петровны ночь выдалась бессонной. – Привет. – Привет.
Тамара села напротив.
Официантка принесла меню, но они оба отказались — только кофе. – Ты похудел. – Мать готовит плохо.
Всё на пару и без соли, давление бережёт. – Ты всегда мог зайти ко мне поесть.
Игорь поднял на неё взгляд. – Ты бы мне дверь открыла? – Не знаю.
Наверное, да.
Они замолчали.
Принесли кофе — жидкий и слишком горячий. – Игорь, хочу спросить прямо.
Есть ли у тебя другая женщина?
Он не отвёл взгляда.
Это уже было хорошо — значит, не стал скрывать. – Есть.
Точнее, была.
Коллега.
Ольга. – Была? – Мы общались.
Она меня слушала и понимала.
Но ничего не было.
Я серьёзно, Там.
Мы просто разговаривали. – На работе?
Или в машине, куда вы садились вместе?
Игорь скривился. – Соседка настучала? – Какая разница?
Ты мне солгал. – Я не солгал.
Ты спросила — есть ли у меня другая женщина.
Тогда не было.
Мы только разговаривали. – А сейчас? – Сейчас всё закончилось. — Он отпил кофе, поморщился. — Когда она узнала, что я ушёл от жены и живу у матери, её интерес пропал быстро. – То есть она думала, что ты уйдёшь ко мне?
К ней? – Наверное.
Или просто любила чувствовать себя особенной.
А когда я стал свободен — превратился в обычного мужчину.
Под пятьдесят, без своего жилья, с разводом в перспективе.
Не самый привлекательный вариант.
Тамара не испытывала облегчения.
Только усталость. – Зачем ты мне это рассказываешь? – Ты спросила. – Я имею в виду — зачем честно?
Можно было соврать.
Игорь покрутил чашку в руках. – Я много думал за эти недели.
У матери особо дел нет — телевизор и её упрёки.
И я понял кое-что. – Что именно? – Что бежал не от тебя.
От себя.
Ты всегда всё умела, со всем справлялась.
А я рядом с тобой чувствовал себя неудачником.
Вместо того чтобы поговорить — замкнулся.
Нашёл кого-то, кто меня хвалил и восхищался.
Подростка пятнадцати лет, а не взрослого мужчину. – И что теперь? – Не знаю.
Но мать хочет, чтобы я подал на развод и раздел квартиры.
Тамара напряглась. – И ты подашь? – Нет.
Она не могла поверить своим ушам. – Что? – Не подам. — Он посмотрел ей в глаза. — Тамара, эта квартира — твоя.
Ты её тянула, когда я полгода сидел без работы после увольнения.
Ты платила за неё, пока я тратила зарплату на пустяки.
Ты делала ремонт своими руками, а я смотрел футбол с мужиками.
Мне стыдно это признавать, но так оно и есть. – А твоя мать? – Это её проблемы.
Вчера она сказала, что если я не «образумлюсь», то перепишет свою квартиру, которую сдаёт, на какую-то родственницу из Каменец-Подольского.
Представляешь?
Родная мать шантажирует меня жильём.
Тамара не знала, что ответить.
Она прожила с этим человеком пятнадцать лет и впервые слышала от него такие слова. – Я не прошу вернуться, — добавил Игорь. — Понимаю, что всё разрушил.
Но хочу, чтобы ты знала: я не буду бороться за квартиру.
Это ваша с Аней.
Сестра Наталья приехала без предупреждения в субботу утром.
