– Тамара, садись.
Нужно поговорить.
Игорь стоял у окна, не оборачиваясь.
Руки были в карманах домашних штанов, плечи слегка опущены.
Тамара только вошла, ещё не сняв пальто, а в голове всё ещё звучали слова начальника отдела кадров: «Оптимизация, ничего личного». – Подожди, дай сначала раздеться. – Нет, прямо сейчас.
Что-то в его тоне заставило её застылить на месте.
За пятнадцать лет брака она научилась улавливать нюансы.
Это был не голос, которым он просил взаймы до зарплаты.
И не тот, которым он сообщал, что задержится на работе. – Что произошло? – Я думаю, нам стоит пожить порознь.
Тамара медленно расстегнула пальто.
Повесила его на крючок.
Сняла сапоги и аккуратно поставила их.
Каждое движение давалось с усилием, будто воздух вокруг стал густым и тяжёлым. – Это какая-то шутка? – Нет.
Он наконец повернулся.
Лицо бледное, губы сжаты.
Очевидно, он тщательно готовился к этому разговору, возможно, репетировал перед зеркалом. – Меня сегодня уволили, — сказала Тамара. — Если тебе это интересно.
Игорь моргнул.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, но он быстро отвернулся. – Мне жаль.
Но это не меняет того, что я хочу тебе сказать. – А что именно? — Тамара направилась на кухню и налила воды из фильтра.
Пить не хотелось, но нужно было чем-то занять руки. — Почему именно после пятнадцати лет брака ты вдруг решил пожить отдельно?
В тот самый день, когда я осталась без работы? – Я давно хотел поговорить.
Просто не находил подходящего момента. – И этот — самый подходящий? – Там, я не выбирал специально.
Откуда мне было знать?
Из комнаты вышла Аня в наушниках, мельком глянула на родителей, сняла один наушник. – Что у вас такое?
Что-то случилось? – Иди в свою комнату, — сказал Игорь. – Пап, я уже не ребёнок. – Аня, прошу.
Дочь посмотрела на мать.
Тамара кивнула почти незаметно.
Аня нахмурилась, но ушла, хлопнув дверью. – Итак, — Тамара села за кухонный стол. — Давай по порядку.
Ты хочешь развестись? – Я хочу пожить отдельно.
Разобраться в себе. – В сорок пять лет?
Самое время. – Там, не начинай. – Я не начинаю.
Я пытаюсь понять.
Есть другая женщина? – Нет.
Он ответил слишком быстро.
Или ей так показалось. – Тогда что?
Игорь сел напротив.
Потёр ладонями колени — нервный жест, который она помнила с самых первых лет их отношений. – Я чувствую себя чужим здесь.
В своём же доме.
Ты принимаешь решения сама, ты всегда главная.
Я словно приложение к твоей жизни.
Муж Тамары.
Отец Ани.
Никто не спрашивает меня, что я хочу, что я чувствую. – Это неправда. – Правда.
Когда в последний раз ты советовалась со мной?
Не просто сообщала о решении, а именно спрашивала моего мнения?
Тамара открыла рот, но закрыла.
Попыталась вспомнить.
Ремонт в ванной — она сама выбрала плитку, показала ему уже готовый заказ.
Отпуск в прошлом году — забронировала санаторий, потому что «Игорь всё равно будет откладывать до последнего».
Анина учёба — тоже она ходила в колледж, разговаривала с преподавателями. – Я не игнорирую твоё мнение.
Просто если ждать, пока ты соберёшься… – Вот.
Вот именно.
Ты даже сейчас объясняешь мне, почему я не прав. – Игорь, я не понимаю.
Пятнадцать лет всё было нормально, а теперь вдруг… – Не вдруг.
Я терпел.
Надеялся, что что-то изменится.
Но ничего не меняется.
И я устал.
Он встал и вышел из кухни.
Через несколько минут она услышала, как он достаёт из шкафа сумку.
Что-то складывает.
Аня снова появилась в дверях. – Мам, он что, уходит? – Похоже на то. – Куда? – К бабушке, наверное. – К бабе Людмиле Петровне? — Аня морщится. — Там же нет места. – Ему виднее.
Игорь прошёл мимо с сумкой через плечо.
У двери задержался. – Я позвоню.
Насчёт Ани договоримся. – Пап, ты серьёзно? — дочь подошла к нему. — Что происходит?
Вы поссорились? – Нет, Анюш.
Просто нам нужно какое-то время побыть отдельно. – Это полный бред. – Позже поговорим, ладно? — Он обнял её, поцеловал в макушку и вышел.
Дверь захлопнулась.
Щёлкнул замок.
Тамара и Аня остались стоять в коридоре, глядя друг на друга. – Мам, что это было? – Я сама не понимаю.
На третий день позвонила свекровь. – Тамара, нам нужно поговорить. – Слушаю вас, Ирина Викторовна. – Думаю, ты понимаешь, что это было неизбежно.
Игорь давно был несчастен, просто ты не хотела замечать. – Он вам так сказал? – Он мне ничего говорить не обязан, я мать.
Я вижу, что происходит с моим ребёнком.
Тамара прижала телефон к уху плечом, продолжая просматривать вакансии в интернете.
Менеджер по закупкам — требуется опыт от пяти лет, зарплата обсуждается.
Это подходило бы.
Если бы не условие «возраст до 35». – Чего вы хотите, Ирина Викторовна? – Я хочу напомнить: первоначальный взнос за вашу квартиру — восемьсот тысяч гривен — внесла я.
Из своих пенсионных накоплений. – Я помню. – Вот и хорошо.
Теперь, когда вы разводитесь, я хотела бы вернуть эти деньги.
Или получить эквивалент в виде доли квартиры.
Тамара перестала листать страницу. – Это было двенадцать лет назад.
Вы тогда сказали, что это помощь молодой семье. – Я сказала — помощь.
Не подарок. – Расписки не было. – Мы родственники, Тамара.
Какие расписки между родственниками?
Но это не значит, что ты можешь просто присваивать мои деньги. – Ирина Викторовна, квартира оформлена на меня.
Ипотеку мы с Игорем выплачивали вместе.
Ваш взнос — да, я благодарна.
Но юридически… – Юридически! — свекровь фыркнула. — Я знала, что ты спрячешься за юридическими тонкостями.
Порядочные люди так не поступают. – А порядочные свекрови не требуют вернуть деньги спустя двенадцать лет. – Не груби мне, Тамара.
Я предупреждаю: или мы решаем это мирно, или Игорь подаст на развод и раздел имущества.
Тогда ты получишь ровно половину.
А может, и меньше, учитывая мой взнос. – Это угроза? – Это информация.
Тамара положила трубку.
Руки дрожали.
Аня вернулась со смены около десяти вечера.
Бросила сумку в угол, сняла кроссовки. – Ненавижу эту кассу.
Весь день на ногах, и все ещё хамят. – Поешь? – Не хочу.
Мам, я сегодня с папой говорила.
Тамара замерла у плиты. – И что он сказал? – Разное.
Что он не виноват, что вы не понимаете друг друга, что он имеет право быть счастливым. – Значит, ради счастья. – Да.
И ещё знаешь что?
Бабушка ему всё мозги вынесла.
Говорит, что ты его использовала, квартиру на себя оформила специально, чтобы его обобрать. – Это она ему говорит? – Ему.
