— Ты что, родной сестре даже угол пожалела?
Татьяна застыла у плиты, с мокрой прихваткой в руке. Она только сняла с огня сковороду с румяными котлетами, но интонация мужа мгновенно заставила ее насторожиться.
Сергей развалился за кухонным столом так, будто находился не в чужой квартире, а в личном кабинете. В широких домашних штанах, нога на ногу, он выглядел самодовольно до нелепости. Перед ним сиротливо стояла жестяная кружка с недопитым кофе.
— Угол? — медленно переспросила Татьяна.
— Ну а как это еще назвать? — с вызовом бросил он.
Сергей небрежно махнул рукой, словно разговор был пустяковый и не стоил ее упрямства.
— Юлии надо для садика. И в поликлинике требуют. Обычная отметка в паспорте, формальность! У тебя что, от этого стены рухнут?
— У меня — нет. А проблемы появятся, — сухо ответила Татьяна.
Она прислонилась спиной к кухонным шкафчикам и заставила себя говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась злость.
— Сегодня отметка, завтра платежи за коммуналку станут выше. А послезавтра Юлия, помахивая этой регистрацией, заявится ко мне жить, потому что снова поссорилась с каким-нибудь кавалером. Это мы уже проходили.
Эту двухкомнатную квартиру Татьяна вытянула на себе. Не получила в подарок, не унаследовала, не выпросила. Пять лет назад она закрыла последний платеж по ипотеке, работая почти без выходных и отпусков. Сергей появился в ее жизни позже — с одной спортивной сумкой, ящиком инструментов и видом человека, которому все вокруг почему-то обязаны. За три года брака он приобрел в эту квартиру разве что микроволновку да коврик у входной двери. И теперь рассуждал о ее жилье так, будто лично заливал здесь фундамент.
— Юлия не такая! — возмущенно вскинулся Сергей.
Он с глухим стуком поставил кружку на стол.
— Ей просто надо помочь. Она же семья, в конце концов.
— Твоя семья, Сергей, — поправила его Татьяна. — Пусть едет к вашей матери за город и там оформляет регистрацию. Что мешает?
— Ты прекрасно знаешь, что там бабушка лежачая и места вообще нет!
Он ударил ладонью по краю стола.
— Тань, ну будь нормальным человеком. Тебе жалко, что ли? Никто на твою распрекрасную жилплощадь не зарится. Сделаем временно, всего на полгода.
Глухое раздражение ворочалось у нее в груди тяжелым комом. Сергей всегда действовал одинаково: сначала подавал просьбу как мелочь, почти пустяк, а стоило согласиться — эта мелочь разрасталась в настоящий завал. В прошлом году он тоже просил всего лишь пустить Юлию на выходные, пока у нее в квартире травят тараканов. В итоге золовка прожила у них три недели, подчистила все запасы в морозилке, оставила сломанный фен и за все время не купила даже буханки хлеба.
— Нет, — отрезала Татьяна.
— Что значит нет?
— То и значит. В такие игры я больше не играю. Никакой Юлии и ее детей в моих документах не будет. Разговор окончен.
Лицо Сергея пошло пятнами. Он не выносил, когда жена говорила с ним этим жестким, почти начальственным тоном. В его представлении она должна была понимать, входить в положение, суетиться, уступать и благодарить за возможность быть полезной его родственникам.
— Ах вот как? — процедил он, сжав челюсти.
Он резко отодвинул стул и поднялся.
— Я здесь три года живу, вкалываю, ванную тебе ремонтировал! А как моей семье понадобилась помощь, так сразу «разговор окончен»? Да если бы не я, у тебя кран до сих пор бы тек!
— За кран спасибо, — холодно сказала Татьяна. — Только плитку покупала я. Смеситель покупала я. Мастеру платила тоже я. А ты вынес старую раковину на мусорку и теперь записал на себя весь ремонт. Квартира моя, Сергей. И регистрировать здесь я никого не стану.
— Жадная ты, — бросил он, отводя глаза. — Дрожишь над своими квадратными метрами. А я мужчина, я обязан сестре помочь!
— Вот и помогай, — припечатала Татьяна. — Сними ей жилье. Заплати за первый месяц. Ты же мужчина.
— Да откуда у меня такие деньги?! — взорвался Сергей. — Я что, богач? Мне зарплату задерживают, ты сама знаешь!
Он начал ходить по кухне туда-сюда: от окна к двери, от двери к окну. Татьяна молча следила за этим представлением, не спеша его останавливать.
— У нас целая свободная комната простаивает, а ты там свою рассаду держишь! — вдруг выпалил он. — Могла бы и потесниться ради родни!
Татьяна чуть приоткрыла рот, но ответ не сразу нашелся. Слова словно застряли где-то в горле.
— Комната? — медленно переспросила она. — Подожди. Ты только что говорил о регистрации. При чем здесь свободная комната?
Сергей мгновенно осекся. До него дошло, что он сказал лишнее, и он нервно потер шею ладонью.