Сто сорок.
Записала.
В апреле — пол-литра сметаны. «Для пирога, вечером принесу».
Но не принесла.
Девяносто пять — внесла в тетрадь.
В мае — уже десять яиц.
Не три и не четыре, а ровно десять. — Свекровь приезжает, надо блины готовить.
В тот раз я впервые остановила её прямо у порога и посмотрела в глаза. — Оксана, когда ты собираешься вернуть то, что брала раньше?
Она на мгновение задумалась, потом наклонила голову, как обычно, и рассмеялась. — Ой, Тамар, да что ты!
Это же пустяки.
Ты всерьёз? — Да, считаю. — Ну, не переживай!
Мы же соседи.
Я тоже помогу, если нужно. — Чем именно? — Ну… посылку принять, цветы полить… Она забрала яйца и ушла.
Ни разу ни цветы мои не поливала, ни посылки за меня не принимала — я всегда дома.
Я открыла тетрадь. «18 мая.
Яйца — 10 шт.
Около 140.
Итого за май: 420».
К июню сумма приблизилась к пяти тысячам.
Если считать по реальным ценам — получалось почти шесть.
Но меня раздражали не столько деньги и даже не продукты.
А сам факт.
Оксана могла позволить себе это.
Я видела её в новом пуховике, знала о пакетах из дорогих магазинов, видела, как курьеры доставляют ей коробки с одеждой, косметикой, разными мелочами.
И маникюр — каждые две недели новый.
С рисунками, блёстками, цветами.
Не меньше полутора тысяч за один сеанс.
А за яйцами — к мне.
За моими яйцами, которые я покупала по акции и берегла каждое десяток.
Мы с Игорем жили на сорок семь тысяч в месяц — моя пенсия и его зарплата охранника.
Не бедствовали, но и не позволяли себе лишнего.
В магазин ходили строго по списку, расходы тщательно контролировали.
А она приходила с идеальными ногтями и спрашивала: — Тамарочка, у тебя случайно не найдётся?
Я перестала просто молча отдавать.
Стала напоминать. — Оксана, ты масло брала.
Когда вернёшь? — Конечно, завтра!
Но «завтра» так и не наступало.
Ни через день, ни через неделю.
Зато она снова появлялась — за луковицей, за морковкой, за половиной лимона.
Я записывала.
Столбцы цифр росли, тетрадь становилась толще.
Игорь говорил: «Да брось, нервы дороже».
Но он не видел её взгляда — лёгкой, снисходительной улыбки, словно я не человек, а бесплатный магазин у подъезда.
И в какой-то момент всё это накопилось.
Не яйца, не масло — что-то большее.
Именно тогда случилось то, что окончательно переполнило моё терпение.
Я возвращалась из поликлиники в ноябре двадцать пятого, медленно поднимаясь по лестнице — лифт, как назло, снова не работал.
На площадке между вторым и третьим этажом я встретила Оксану.
В руках у неё было четыре тяжёлых пакета с логотипом «Перекрёстка».
Пакеты были набиты доверху: из одного торчала палка дорогой сырокопчёной колбасы, из другого выглядывала упаковка королевских креветок.
Я видела такие в магазине — почти семьсот рублей за пачку.
Она заметила меня, улыбнулась, будто ничего не произошло: — О, Тамар!
