— Ты хоть осознаёшь, что в этой квартире ты никто? — с презрением сказал Игорь, отталкивая ногой рыжего пушистого кота, который спокойно спал у батареи. — Запомни, Ирина: когда мы разведёмся, ты уйдёшь отсюда с одной сумкой.
И блохастого своего кота заберёшь, пока я его в окно не выкинул!
Барсик, толстый и ленивый кот, испуганно мяукнул и скрылся под диван.
Ирина сжала губы, так что они побелели.
Она стояла у плиты, медленно помешивая остывающий борщ, и внутри нарастало тяжёлое, глухое чувство обиды. — Почему молчишь? — муж не унимался, наслаждаясь своей властью. — Я тебе, между прочим, рассказываю суровую правду жизни.
Ты на моей шее живёшь, в моей квартире обитаешь.
Должна благодарить.
Тамара Петровна, свекровь, сидела за столом, громко прихлёбывая чай из блюдца.
Посмотрев на невестку поверх очков, она наставительно добавила: — Игорь прав, Ирочка.
У тебя характер тяжёлый, не женственный.
Мужа уважать следует, а не смотреть на него волком.
Квартира его, деньги он зарабатывает.
А ты кем являешься?
Медсестрой.
Смех, а не зарплата.
Ирина промолчала.
Она привыкла.
Пять лет брака превратили её из весёлой девушки в «удобную мебель».
Игорь, который до свадьбы казался остроумным и харизматичным, на деле оказался ядовитым тираном с манией величия.
Его «сарказм» служил лишь прикрытием для унижений.
Старый линолеум, протёртый до дыр, скрипел под ногами.
Ремонт Игорь делать не желал — «нет денег», хотя регулярно покупал себе дорогие гаджеты.
На кухне стоял аромат супа, который невозможно было пропустить: густой, наваристый бульон еле кипел, наполняя воздух запахами мяса и специй, картофель становился мягким, а сверху медленно вращалась золотистая капля жира — словно обещание того самого первого ложечного счастья. — Ладно, налей супа, — пробурчал муж, усаживаясь за стол и открывая новости в телефоне. — И коту не давай, он уже жирный, как твоя самооценка.
Перелом наступил через две недели, в дождливый вторник.
Ирина пришла с работы раньше обычного, сжимая в руках плотный конверт.
Её руки дрожали, но в глазах впервые за долгое время вспыхнул странный, холодный огонь.
Она узнала о смерти тёти Натальи.
Одинокой родственницы из Одессы, с которой переписывалась открытками, не стало внезапно.
Но сюрприз был в другом.
Тётя Наталья, женщина старой закалки и владелица антикварного магазина, завещала Ирине всё.
Всё — это трёхкомнатная квартира в центре Одессы с видом на улицу Дерибасовскую и банковский счёт, сумма на котором заставила Ирину пересчитывать нули трижды.
Вечером Игорь, как обычно, начал свой «концерт»: — Опять вчерашний суп?
Ты бы хоть сегодня пельмени лепила, наша экономная.
Ирина молча положила конверт на стол. — Что это? — лениво потянулся к бумаге Игорь. — Счёта за коммуналку?
Я же говорил…
Он замолчал на полуслове.
Бегло пробежал глазами по строкам, и выражение лица его менялось с комичного на недоумённое, а затем — на жадное, лихорадочное. — Это… это правда? — голос мужа задрожал. — Одесса?
Центр? — Правда, — тихо подтвердила Ирина.
