именно так — не посоветовавшись со мной и даже не спросив, согласна ли я жертвовать собственным домом и спокойствием.
— Да плевать всем на ваш комфорт! — Денис дернулся к калитке, будто хотел протиснуться сквозь металл. — Пожилая женщина осталась на улице, без угла и без крыши над головой!
Юлия бросилась вперед и встала между ним и забором. Лицо у нее было опухшее от слез, глаза красные, голос дрожал.
— Мам, ну прошу тебя… хватит уже воевать. Давай хотя бы временно поселим ее где-нибудь: в бане, в летней беседке… ну на две недели, не больше.
— Юлия, отойди от ворот и наконец начни думать, — произнесла я ровно, почти без интонации. — В какой бане? В какой беседке? Твоя свекровь сдала свою квартиру на два года вперед. Она не собирается «переждать пару недель». Она собирается устроиться здесь надолго.
— Да пусть хоть на три года сдала! — взорвался Денис, наливаясь краснотой. — Если вы считаете себя нормальной родней, вы обязаны помочь!
— Я тебе ничего не должна, — ответила я так же спокойно. — Этот дом был куплен задолго до вашей свадьбы. Куплен на мои деньги. И распоряжаться им будут не чужие люди, а я.
— Вот, значит, как? — зло усмехнулся он. — Для вас эти доски и стены важнее счастья вашей единственной дочери?
— Мое спокойствие не продается и не выставляется на торги, Денис. Езжай на вокзал, забирай свою мать и вези ее к себе в съемную квартиру.
— У нас однокомнатная, сорок метров! — сорвался он уже почти на визг. — Куда я ее туда дену? На голову себе посажу?
— А мне, значит, на голову посадить можно? Удобная схема получилась: деньги за аренду — твоей матери в карман, а сама мать — на содержание теще.
Денис на мгновение замолчал. Потом его взгляд стал колючим, неприятным. Он медленно сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил лист, сложенный вчетверо.
— Рановато вы радуетесь, Ольга Павловна, — протянул он с ядовитой усмешкой. — Посмотрите, если еще способны разобрать буквы.
Я подошла ближе, но замок открывать не стала. Через кованые завитки калитки разглядела бумагу, которую он поднес почти вплотную. На листе стояла синяя печать.
Это была нотариально заверенная копия выписки из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество. Дата — всего три дня назад.
— И что это за бумажка? — спросила я. — Каким образом она касается моего участка?
— Самым прямым, — Денис расплылся в довольной, наглой улыбке. — Полоса земли в четыре метра вдоль вашего забора, там, где у вас идет труба летнего водопровода и закопан септик, по старой приватизации принадлежит моей тетке.
У меня внутри неприятно похолодело. Когда я покупала дачу, риелтор действительно упоминал какие-то старые кадастровые наложения с соседним, давно заброшенным участком. Тогда я решила, что позже спокойно оформлю межевание и приведу документы в порядок.
А эта предприимчивая семейка, как оказалось, времени даром не теряла.
— Допустим, — сказала я, удерживая лицо непроницаемым, хотя тревога уже поднималась где-то под ребрами. — И что ты собираешься этим доказать?
— А то, что тетка оформила доверенность на мою мать, — торжествующе сообщил Денис. — Так что выбор простой: мама заезжает на второй этаж, а если нет — завтра мы вскрываем землю, перекрываем вашу трубу и закрываем вам нормальный выезд на общую дорогу.
Юлия стояла бледная, как мел. Она прикрыла рот ладонью и смотрела на мужа так, будто впервые видела его по-настоящему.
— Денис… — прошептала она. — Ты это заранее придумал? Еще до свадьбы? Вы все это планировали?
— Да замолчи ты, Юлька, — резко бросил он. — Не лезь туда, где ничего не понимаешь. Это семейная стратегия, и мы обязаны думать о нашем общем будущем капитале!