— То есть ты уже оформила договор с жильцами и забрала оплату за полгода вперед?
Я осторожно поставила кофейную чашку на массивную дубовую столешницу на террасе и задержала взгляд на сизом утреннем тумане, который медленно сползал к спокойной воде озера.
Из телефона донесся довольный смешок моей сватьи Тамары, и от этого звука у меня внутри будто сразу стало холодно.
— Именно так, дорогая сваха! Вчера вечером обо всем договорились, люди приличные, деньги отдают вовремя. Так что завтра машина с моими вещами уже будет стоять у твоего забора.
— Тамара, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я не приглашала тебя жить ко мне. И с чемоданами на моем участке ты не появишься.
— Ой, да хватит раздувать трагедию на пустом месте! Мы теперь почти родня, дети расписались всего месяц назад. У тебя домина в два этажа пустует, участок как у помещицы. Неужели близкого человека не пустишь, если всем от этого польза?
Я так крепко сжала смартфон, что пальцы побелели. В висках глухо застучало, но злость была не горячей, а ледяной и очень ясной.
— Твоя польза заканчивается там, где начинается мой забор.
— Мы же семья, Ольга. В семье принято помогать. Тем более ты одна живешь, в такой глуши без нормального общения скоро сама завоешь.
Я не стала превращать разговор в базарную перепалку. Просто нажала на сброс.
Над соснами стоял прозрачный, свежий воздух, все вокруг дышало спокойствием. Но тот самый сладкий покой, ради которого я продала свою городскую долю и ввязалась в строительство этого дома, вдруг начал рассыпаться прямо на глазах.
Телефон почти сразу снова задрожал в ладони. На экране высветилось имя дочери. Юлия звонила явно не для того, чтобы спросить, как у меня утро.
— Мам, Денис мне уже все нервы вымотал! Его мать сидит на сумках, плачет и всем рассказывает, что ты выставляешь ее чуть ли не на улицу!
— Юлия, доброе утро. Твоя свекровь сдала свою двухкомнатную квартиру чужим людям и решила переселиться ко мне, даже не удосужившись спросить, согласна ли я ее содержать и терпеть у себя дома.
— Ну мам, она ведь теперь не посторонняя. Пусть немного поживет у тебя на втором этаже, хотя бы до поздней осени. Тебе что, правда жалко?
— Да, дочка, жалко. Я этот дом заработала своим трудом, чтобы старость встретить в тишине, а не устроить здесь коммуналку с женщиной, которая привыкла командовать и скандалить.
— Из-за этого Денис со мной разговаривает так, будто я во всем виновата! Ты понимаешь? Ты рушишь мой брак через месяц после свадьбы из-за каких-то несчастных квадратных метров!
— Если прочность вашего брака зависит от того, отдам ли я твоей свекрови этаж своей дачи, значит, цена такому союзу невелика.
Я оборвала звонок. Под ребрами разлилась тяжелая пустота, но уступать я не собиралась ни на шаг.
Тамара всегда поражала меня своей бесцеремонностью. Обыкновенное хамство она ловко прикрывала напускной простотой и шумным добродушием.
На свадьбе наших детей она громче всех произносила тосты про объединение семей, а между делом без стеснения расспрашивала гостей, во сколько мне обошелся загородный участок. Тогда я решила, что это вино ударило ей в голову и воспитания просто не хватило. Но теперь стало ясно: запросы у новоиспеченной родственницы были куда шире, чем я предполагала.
На следующее утро, ровно в десять, спокойствие поселка вдруг было грубо нарушено.