– Твоя мама опять тайком от нас обзванивает рестораны и договаривается о банкете, – Андрей опустил на край тумбы увесистую связку ключей и, не торопясь, снял рабочую куртку, пропитанную запахом мокрого осеннего воздуха и машинного масла.
Валерия застыла в дверях кухни с полотенцем в руке. Она так рассчитывала, что вечер после работы пройдет без потрясений, но одного взгляда на лицо мужа хватило, чтобы понять: снова надвигается скандал, и в эпицентре, как обычно, окажется ее родня.
– Откуда тебе это известно? – негромко спросила она, не решаясь подойти ближе. – Мы ведь еще в прошлые выходные все обсудили: небольшой зал, всего шестеро, тихий семейный ужин — и потом каждый едет домой.
– Мне только что набрала администраторша из того ресторана на набережной, – Андрей устало потер лицо ладонью, разулся и прошел на кухню, где на плите уже остывал ужин. – Хотела уточнить, подтверждаем ли мы перенос брони с маленького столика на отдельный банкетный зал на двадцать пять человек.
Валерия медленно села на табурет. Внутри у нее все болезненно сжалось от знакомой, глухой обиды, от которой хотелось то ли плакать, то ли кричать. Ее мать никогда не считала нужным держать обещания, особенно если речь заходила о чужих деньгах и возможности произвести впечатление на родственниц из села и города.
– Она объяснила администратору, будто мы с тобой просто не разбираемся в расценках, а ты якобы сам просил устроить праздник по высшему разряду, – продолжил Андрей ровным, чуть приглушенным голосом, наливая воду из графина. – Еще добавила, что зять у нее состоятельный, владеет целым автосервисом и не привык размениваться на мелочи.
– Андрей, я сейчас же ей позвоню, – Валерия потянулась к телефону, лежавшему рядом с разделочной доской, но муж мягко накрыл ее пальцы своей широкой ладонью, огрубевшей от постоянной работы с металлом.
– Не звони, – он покачал головой и посмотрел в окно, за которым темнели мокрые от дождя кроны деревьев во дворе. – Ты начнешь возмущаться, она тут же схватится за сердце, устроит представление на весь подъезд, а потом будет давить на жалость и вспоминать, как одна поднимала тебя без отца. Я сегодня днем сам заехал в ресторан и поговорил с администратором.
Валерия удивленно приподняла брови, пытаясь по спокойному лицу мужа понять, что он задумал. Андрей не был ни злопамятным, ни скандальным человеком. Он предпочитал решать проблемы спокойно, по-деловому, без пустых угроз и громких слов. Десять лет назад он начинал с одного сырого арендованного бокса на окраине города, ночевал на продавленном диване среди коробок с деталями и буквально своими руками поднимал дело с нуля. Тогда семья Валерии смотрела на него свысока, называла простым слесарем без перспектив и даже пыталась отговорить ее от свадьбы. Зато когда маленькая мастерская выросла в крепкий сервис с постоянными клиентами, Тамара резко сменила тон и решила, что теперь в ее жизни начался период личного благополучия за счет работящего зятя.
– И что ты сказал администратору? – осторожно уточнила Валерия, убирая телефон обратно в карман домашнего кардигана. – Отменил банкетный зал?
– А зачем его отменять? – Андрей едва заметно усмехнулся, хотя глаза у него оставались совершенно серьезными. – Раз твоей маме так хочется продемонстрировать свой размах и положение, праздник пройдет именно так, как она придумала. Я лишь попросил подготовить официальный договор на обслуживание банкета и четко указать в нем порядок оплаты.
– Ты согласился оплачивать всю ее родню? – в голосе Валерии прозвучал настоящий испуг: они только-только начали откладывать деньги на новый диагностический стенд для сервиса.
– Я согласился заплатить ровно за то, что обещал изначально. Ни гривной больше, – спокойно ответил он и подтянул к себе тарелку с ужином. – Давай до субботы больше не будем об этом говорить. Пусть все идет своим ходом.
Субботний вечер оказался промозглым и холодным. По стеклам ресторана сыпал мелкий колючий дождь, зато внутри просторного банкетного зала стояла душная, нарядная суета. Тяжелые портьеры оттенка темного золота отгораживали помещение от сырости за окнами, а под хрустальными люстрами сверкал огромный стол в форме буквы «П», заставленный блюдами так плотно, будто его готовили к свадьбе, а не к семейному ужину.
Тамара встречала гостей почти у самого входа. На ней было длинное темно-синее платье из переливающегося люрекса, специально заказанное к этому вечеру. На шее покачивалось крупное ожерелье, на запястьях при каждом широком жесте звенели золотые браслеты, а лицо сияло таким торжеством, словно она уже одержала важную победу. Возле нее уже собирались первые приехавшие родственники и знакомые, с любопытством оглядывая накрытый зал.