Солнце щедро разливалось по площади перед центральным отделом регистрации браков. Воздух был пропитан густым запахом пионов: арку, подготовленную для выездной съемки, увили сотнями белоснежных бутонов. Марина, в безупречно сидящем шелковом платье без лишних деталей, сияла рядом с Дмитрием, ловко поворачиваясь к фотографу. Молодожены выглядели так выверенно и дорого, будто их только что сняли для обложки журнала о роскошной жизни.
Идеальная картинка продержалась ровно до той секунды, когда неподалеку появилась Екатерина — родная старшая сестра жениха.
Она была в аккуратном бежевом тренче и строгих брюках. Екатерина всегда умела держаться достойно и выглядеть собранно, даже когда усталость выдавали темные круги под глазами. Лицо сорокадвухлетней женщины оставалось спокойным, почти непроницаемым. В правой руке она сжимала картонный стакан из-под кофе, плотно закрытый пластиковой крышкой. Только внутри был совсем не горячий ароматный напиток.
Дмитрий увидел сестру раньше всех. Его улыбка сначала дрогнула, а потом исчезла вовсе. Он напряженно тронул невесту за локоть. Марина обернулась. На мгновение ее безупречные брови сошлись у переносицы, но она тут же взяла себя в руки и снова надела привычное выражение холодного превосходства.
— Дмитрий, скажи, что это какая-то нелепая шутка, — тихо, почти не разжимая губ, произнесла Марина, не сводя взгляда с Екатерины. — Я ведь предельно ясно обозначила границы. Твоей сестре не место на нашем празднике.
Екатерина промолчала. Она смотрела на младшего брата, а перед глазами вдруг всплыл день десятилетней давности — тот самый, когда они потеряли родителей. Именно тогда она дала себе слово: этот растерянный двадцатилетний студент не останется один, пока она жива.
После похорон их прежняя жизнь будто обвалилась разом. От семьи осталась только большая родительская трехкомнатная квартира с дубовым паркетом и тяжелым старинным буфетом, который отец когда-то берег как реликвию. Жилье перешло Екатерине и Дмитрию поровну, каждому — по равной доле.
Екатерине тогда было тридцать два. Она работала бухгалтером, вместе с мужем растила двоих детей, и вся их семья теснилась в небольшой двухкомнатной квартире мужа. Супруг рассуждал здраво и по-взрослому: наследство можно продать. Дмитрий на свою часть купит хорошую студию, а они наконец оформят ипотеку и переедут в более просторное жилье.
Но Екатерина даже слушать об этом не захотела. Для нее родительская квартира не была просто площадью и стенами. Это был последний островок прошлого, память о маме и отце, место, где еще сохранялось ощущение семьи.
— Нет, — твердо ответила она мужу. — Дмитрий еще мальчишка, он учится, ему нужно спокойно закончить вуз и встать на ноги. Пусть живет дома. Когда созреет до своей семьи, тогда и сядем все вместе, решим, что делать дальше. А свою долю я сейчас трогать не стану.
Дмитрий тогда был ей искренне благодарен. Он окончил университет, устроился на перспективную работу, начал зарабатывать. Только взрослеть по-настоящему не торопился. Получив в фактическое распоряжение всю трехкомнатную квартиру, он быстро привык жить легко и без оглядки: дорогая техника, поездки, рестораны, хорошая машина. Постепенно он и сам поверил, что квартира целиком принадлежит ему, а не является общей семейной собственностью.
Так незаметно пролетели восемь лет. Потом в жизни двадцативосьмилетнего Дмитрия появилась Марина. Ей было двадцать шесть: эффектная, уверенная в себе, амбициозная, с легким налетом богемности и твердым убеждением, что окружающий мир обязан подстраиваться под ее желания. Она мастерски умела перестраивать чужой быт так, чтобы удобнее становилось прежде всего ей. Быстро поняв, что Дмитрий мягкий, уступчивый и легко поддается влиянию, Марина без лишних разговоров перевезла свои вещи в просторную квартиру.
Екатерина, будучи человеком деликатным, старалась не нарушать личные границы брата. Она не навязывала советов, не являлась без звонка и не пыталась вмешиваться в его отношения. Но между Екатериной и Мариной с первого же дня возникло заметное напряжение.