Часть VI: Горькая жатва
Лариса вернулась через три дня. Она была спокойной и какой-то отстраненной. Степан ждал её, сидя на кухне в окружении засохших остатков пиццы и липких пятен на полу.
— Я подаю на развод, — сказал он вместо приветствия. Голос его дрожал от обиды. — Ты меня опозорила. Ты уничтожила всё, к чему я стремился. Ты не женщина, Лариса. Ты расчетливая стерва. Ты бросила меня в самый важный момент.
Лариса поставила сумку на пол. Она посмотрела на мужа — жалкого, неопрятного, полного праведного гнева — и вдруг почувствовала не боль, а облегчение.
— Знаешь, Степа, — тихо сказала она, — я долго думала, почему ты так поступал. И поняла. Ты не злой человек. Ты просто слепой. Ты видел во мне не человека, а удобство. Красивый фасад, за которым скрывался твой комфорт. Ты любил не меня, а то, как я тебя обслуживаю.
— Я тебя хвалил! Я всем говорил, какая ты замечательная! — выкрикнул он.
— Ты хвалил свою собственность. Как породистую лошадь или дорогую машину. Но лошадь заездили, Степа. А машина сломалась.
Она прошла в спальню и начала собирать вещи. Степан ходил за ней по пятам, продолжая обвинять её во всех смертных грехах. Он не спросил, что сказал кардиолог. Он не поинтересовался, как она себя чувствует. Его волновал только его «позор» перед начальством.
Лариса ушла в тот же вечер. Развод прошел быстро — делить им было особо нечего, кроме разбитых иллюзий. Степан быстро нашел себе новую девушку — молодую, восторженную Олю, которая в первое время тоже пыталась быть «идеальной хозяйкой».
Часть VII: Круг замыкается
Прошел год. Лариса расцвела. Она занялась своим здоровьем, сменила работу на более спокойную и, наконец, купила то самое платье, в котором когда-то стояла в примерочной.
Она больше не готовила на роту солдат. Она открыла для себя радость простых ужинов «для себя» — свежий салат, бокал вина и тишина.
Однажды она случайно встретила Степана в супермаркете. Он выглядел плохо: потяжелел, под глазами залегли тени, в тележке лежали в основном полуфабрикаты и дешевое пиво.
— О, Лариса… — он замер, разглядывая её. — Прекрасно выглядишь. Видимо, нашла себе кого-то, кто ценит твои котлеты?
— Я нашла ту, кто ценит меня саму, Степан, — улыбнулась она. — Саму себя. А как ты? Как Оля?
Степан помрачнел.
