— И решения здесь принимаю я, — продолжил он хрипло, будто сам подталкивал себя к очередной черте. — Квартира записана на меня. Я поеду и сам поставлю подпись под договором купли-продажи. Риелтор уже занимается бумагами. От тебя требуется одно: сложить вещи по коробкам.
Ольга смотрела на мужчину, с которым прожила десять лет, и не могла поверить, что перед ней тот самый человек. Не ее муж — добрый, пусть слабый и легко поддающийся чужому влиянию. Сейчас напротив стоял одержимый человек, готовый пустить под откос собственную семью ради мутной, блестящей издалека иллюзии.
Она неторопливо провела ладонями по фартуку, словно стирая с пальцев остатки прежней жизни, затем сняла его и ровно повесила на спинку стула. В голове, обычно занятой расчетами, цифрами и причинно-следственными связями, вдруг стало предельно ясно. Паника отошла куда-то в сторону. На ее место пришло сухое, холодное понимание: теперь нужно не плакать, а действовать.
— Квартира, Роман, действительно оформлена на тебя, — произнесла Ольга ровно, почти без интонации. — Но покупали мы ее в браке. Значит, это общее имущество супругов. И ты отлично знаешь: ни один нотариус, ни одна регистрационная служба не оформит такую сделку без моего нотариально заверенного согласия. А я его не подпишу. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Даже если ты встанешь передо мной на колени.
На лице Романа проступили багровые пятна. Он дернулся вперед, шумно втягивая воздух.
— Ты не имеешь права так со мной поступать. Ты все сломаешь. Мою жизнь, мои планы… Мой брат…
— Твой брат тащит тебя в болото, а ты сам с восторгом лезешь туда по пояс, — резко оборвала его Ольга. — Иди умойся ледяной водой и приди в себя. Квартиру продавать никто не будет.
Она обогнула застывшего мужа и ушла в спальню, закрыв дверь так плотно, будто отрезала себя от его безумия. Внутри у нее все дрожало, но Ольга заставила себя сесть за ноутбук. Если Игорь требует такие суммы, значит, где-то должны быть следы: фирма, договоры, реквизиты, регистрация, хоть какая-то юридическая оболочка.
Она открыла браузер. ИНН Игоря она помнила: несколько лет назад помогала ему с декларацией и тогда вбивала эти цифры сама. Пара переходов по сайту налоговой, поиск в открытой базе Единого государственного реестра юридических лиц — и результат появился на экране. Фирма на Игоря действительно существовала. Зарегистрирована всего месяц назад. Уставной капитал — минимальные десять тысяч рублей.
Ольга не остановилась. Следующим окном она открыла сайт службы судебных приставов и ввела данные деверя. Страница немного повисела, затем выдала длинную таблицу. Ольга невольно прикрыла рот ладонью.
На Игоре числилось семь исполнительных производств. Просроченные кредиты, микрозаймы, неоплаченные штрафы. Общая сумма уже перевалила за четыре миллиона рублей. Любые деньги, которые попадали бы на его личные карты или официальные счета компании, приставы списали бы автоматически в счет старых долгов. Ни один китайский партнер, если он вообще существовал, не получил бы ни копейки из тех средств, которые Роман так слепо отправил брату.
Но дальше оказалось еще хуже.
Ольга вспомнила, как Роман недавно размахивал перед ней предварительным договором и хвастался, что Игорь прислал все «по-взрослому» на электронную почту. На тумбочке лежал семейный планшет. Она взяла его, разблокировала и вошла в почту мужа: пароли у них всегда сохранялись автоматически.
Письмо от Игоря нашлось быстро. Вложение. «Договор простого товарищества». Ольга открыла файл и начала читать, вникая в каждую формулировку. По документу выходило, что Роман передает деньги Игорю как безвозвратный инвестиционный взнос. Этот взнос не давал ему доли в уставном капитале и не закреплял за ним никаких реальных прав. Взамен обещался лишь процент от возможной будущей прибыли — причем на усмотрение генерального директора. То есть самого Игоря.
Она пролистнула ниже — и холод прошел по спине. Если бы квартиру действительно продали, вырученные деньги должны были пойти вовсе не на оплату экскаваторов и не на загадочных китайских поставщиков. В договоре были прописаны обязательства по закрытию личных долгов Игоря перед какими-то частными лицами и снятию залогов. Судя по всему, Роман до этого места либо не дошел, либо ничего не понял.
Игорь не просто втягивал брата в сомнительную затею. Он методично, хладнокровно использовал Романа как спасательный круг, чтобы выбраться из собственной долговой ямы, а родного брата оставить без денег, без квартиры и без возможности что-либо вернуть.
Ольга отправила документы на печать. Домашний принтер зажужжал, выплевывая лист за листом. Стопка получилась тяжелой и неприятно убедительной. С этими бумагами она вышла в гостиную.
Роман сидел на диване, сжав голову руками. На журнальном столике рядом стоял стакан воды, отпитый всего на несколько глотков.
Ольга не сказала ни слова. Она подошла и бросила перед ним распечатки. Листы разъехались по гладкой поверхности стола.
— Что это? — глухо спросил Роман, даже не подняв глаз.
— Твой пропуск в список Форбс, — сухо ответила Ольга. — Читай. И особенно внимательно посмотри вторую страницу, где печать службы судебных приставов.
Роман нехотя взял верхний лист, пробежал по нему глазами и нахмурился. Потом потянулся за следующим. С каждой страницей его лицо менялось: краска сходила, кожа становилась серой, почти землистой. Он читал долго, снова и снова возвращаясь к одним и тем же строкам. Губы у него шевелились беззвучно, будто он пытался сложить в голове цифры, факты и собственную слепую веру в брата.
— Это какая-то ошибка, — наконец выдавил он непослушными губами. — Наверное, база не обновилась. Игорь говорил, что закрыл все долги.