Но в тот день даже привычный порядок цифр не смог надолго удержать ее в спокойствии. Работа шла своим чередом, пока телефон, лежавший рядом с клавиатурой, не коротко мигнул уведомлением из банковского приложения.
Ольга машинально взглянула на экран — и застыла. Будто внутри все оборвалось. Сердце на миг сбилось с ритма, а под ребрами разлился ледяной тяжелый страх. В сообщении было сказано, что их накопительный вклад закрыт досрочно. Вся сумма — шестьсот двадцать тысяч гривен — переведена на дебетовую карту Романа. На ту самую карту, к которой у Ольги доступа не было.
Она сразу набрала мужа. Длинные гудки тянулись мучительно, словно специально испытывая ее терпение. Роман ответил только с третьей попытки. В трубке грохотала музыка, судя по всему, из машины.
— Да, Оль, я сейчас не могу нормально говорить. Мы с Игорем едем площадку под стоянку техники смотреть.
— Роман, где наши деньги? — спросила она, и собственный голос показался ей чужим: низким, глухим, безжизненным.
На другом конце сразу стало тихо. Музыка приглушилась.
— Оль, ну я же просил тебя не устраивать истерику раньше времени, — заговорил он уже осторожнее. — Я снял вклад. Мы внесли гарантийный платеж партнерам. Игорь договорился, что остальную часть разрешат оплатить позже. Ты просто не понимаешь, какие там возможности! Я вечером приеду, покажу расчеты, схемы, все цифры. Сама увидишь…
Ольга молча отключила вызов. Пальцы дрожали так сильно, что она не сразу попала ими по клавишам. Шестьсот тысяч. Три года жесткой экономии. Отложенный отпуск у моря, списки покупок с подсчетом каждой гривны, заштопанные куртки, вечное «пока потерпим» и «потом купим». Все, что они собирали по крупицам, Роман одним движением в приложении отправил в очередную безрассудную затею своего брата.
Вечером в квартире разразилась ссора, какой эти стены еще не слышали. Ольга требовала немедленно вернуть деньги, а Роман, краснея и срываясь, размахивал распечатками с китайскими иероглифами. Он уверял, что уже через два месяца вложение вернется вдвойне, что они упускают шанс всей жизни, что Игорь все просчитал. Чем сильнее она пыталась достучаться до него, тем громче он защищал эту авантюру. В конце концов Роман хлопнул дверью так, что задрожало стекло, и уехал ночевать к матери. Ольга осталась одна на темной кухне, среди остывшего ужина и глухой тишины.
В ту ночь она так и не сомкнула глаз. Ходила из комнаты в комнату, касалась стен, мебели, подоконников — всего того, что было их домом. Эту квартиру они взяли в ипотеку восемь лет назад, и досталась она им очень нелегко. Тогда Ольга бралась за любые подработки, спала по пять часов, ночами сводила чужие отчеты и балансы, лишь бы вносить платежи больше минимальных. Роман в те годы тоже старался, работал честно, не отлынивал. Но главная финансовая нагрузка все равно лежала на ней. И теперь, когда ипотека наконец была погашена, когда они только начали жить без постоянного страха перед датой очередного платежа, все снова рушилось — из-за чужой жадности и чужих амбиций.
На следующий день Роман вернулся мрачный, замкнутый и почти неразговорчивый. Они существовали рядом, как соседи после тяжелой ссоры: обменивались короткими бытовыми фразами, не смотрели друг другу в глаза, обходили острые темы. Ольга все еще надеялась, что муж остынет, придет в себя и потребует у Игоря вернуть их накопления. Но Роман вел себя все тревожнее. Он бесконечно писал кому-то сообщения, вздрагивал от звонков, выходил разговаривать на лестничную площадку и возвращался с серым лицом. Его напряжение заполнило квартиру, как тяжелый, спертый воздух перед грозой.
Развязка обрушилась внезапно, окончательно разбив хрупкую видимость перемирия.
Ольга как раз нарезала овощи для салата, когда в прихожей резко звякнули ключи. Роман вошел быстро, почти влетел в квартиру. Куртку снимать не стал — сразу прошел на кухню и остановился в дверном проеме. Дышал он тяжело, будто бежал по лестнице. Глаза были лихорадочные, на лбу блестели капли пота.
— Роман? Что произошло? — Ольга медленно положила нож на доску.
— Собирай вещи, — выпалил он. — Мы продаем квартиру. Ради бизнеса Игоря.
Слова прозвучали сухо и резко, будто выстрел в закрытом помещении. Ольга моргнула, не сразу поверив, что услышала именно это.
— Повтори, что ты сказал.
— Ты прекрасно услышала. Китайцы отказались отгружать товар частями. Им нужна вся сумма до конца недели, иначе контракт заберут конкуренты из другого региона. Игорь уже договорился со знакомым риелтором. Тот готов выкупить нашу квартиру за наличные хоть завтра. Да, дешевле рынка, примерно на пятнадцать процентов, зато деньги будут сразу. Мы снимем однушку где-нибудь на окраине, полгода переждем, а потом с первой прибыли купим трехкомнатную в новостройке. Я все посчитал!
Он говорил торопливо, проглатывал окончания, словно боялся остановиться и сам услышать безумие собственных слов.
Ольга ухватилась ладонями за край столешницы. Металлическая кромка больно врезалась в кожу, но именно эта боль помогла ей удержаться на ногах.
— Ты вообще понимаешь, что несешь? — произнесла она тихо, пугающе спокойно. — Продать единственное жилье? Наш дом? Ради фантазий Игоря?
— Это не фантазии! — взорвался Роман. — Это настоящий бизнес! Ольга, мы теряем миллионы! Я уже вложил туда все наши накопления. Если сейчас не добьем остаток, китайцы расторгнут договор, и депозит просто сгорит! Ты можешь понять это своей бухгалтерской головой? Я обязан спасти вложенное!
— Вложенное? — Ольга медленно выпрямилась. — Ты украл общие семейные деньги. А теперь хочешь оставить нас без крыши над головой.
— Я хозяин в этом доме! — рявкнул Роман, делая шаг к ней.