Арендатор — ты.
Съемщица — некая Ольга Волкова.
Однокомнатная квартира, три десятка тысяч в месяц. — Откуда у тебя… — Неважно откуда, — прервала она. — Главное, что я в курсе.
И знаешь, что меня больше всего ранило?
Не то, что ты изменял.
Не то, что смотрел мне в глаза и лгал.
А то, что ты расходовал наши общие деньги на свою любовницу. — Это мои деньги!
Я их заработал! — Ах вот как? — Татьяна усмехнулась с таким холодом, что Алексей вздрогнул. — Тогда слушай дальше.
Наша квартира — имущество, нажитое вместе.
Покупали ее во время брака, оформили на двоих.
Дача — тоже.
Машина — оформлена на меня, кстати.
А вот банковский счет, с которого ты так щедро переводил деньги своей пассии — он тоже общий, Алексей.
Не помнишь?
Мы открывали его вместе для семейного бюджета. — К чему ты клонишь, Татьяна? — К разводу, — сказала она, и тишина повисла в кухне. — Я хочу развода.
И раздела имущества.
Алексей ощутил, как земля уходит из-под ног. — Ты не можешь… Из-за какой-то ошибки разрушить двадцать три года брака! — Какая ошибка? — переспросила Татьяна, и в ее голосе впервые прозвучали эмоции. — Три года измен — это ошибка?
Квартира для любовницы — это ошибка?
Более миллиона гривен, потраченных на нее — это ошибка? — Татьяна, прости, я… — Я уже консультировалась с юристом, — перебила она. — Все переводы на Ольгу Волкову за последние полгода — это растрата общего имущества.
При разделе эти суммы будут учтены в мою пользу.
Плюс квартира — пятьдесят процентов мне.
Дача — тоже пятьдесят процентов.
Машину оставляю себе, она оформлена на меня. — Ты с ума сошла! — Алексей вскочил со стула. — Я тебе ничего не отдам! — Отдашь, — спокойно ответила Татьяна. — Потому что альтернатива тебе понравится куда меньше. — Какая альтернатива? — Я пойду в полицию и напишу заявление о мошенничестве. — О чем?! — Алексей растерялся.
Татьяна вынула из папки еще несколько документов. — Помнишь фирму «СтройТех», которую вы с партнером создали четыре года назад?
Я провела проверку.
Очень любопытная схема.
Вы брали предоплату с клиентов, работы не выполняли, а деньги выводили через подставные фирмы.
За последний год — семь эпизодов.
Общий ущерб — четыре миллиона гривен.
Алексей опустился обратно на стул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Ты… ты не осмелишься… — Осмелюсь, если ты не подпишешь мировое соглашение о разделе имущества на моих условиях, — ответила Татьяна. — У меня есть копии всех документов, переписок, платежных поручений.
Это достаточно, чтобы возбудили уголовное дело. — Но и ты пострадаешь!
При разводе и уголовном деле квартиру арестуют! — Квартира оформлена на меня и Игоря поровну, — сказала Татьяна. — Ты забыл?
Два года назад мы оформили ее на троих.
Твою долю могут арестовать, но остальное останется у меня и сына.
А ты будешь отвечать за свои махинации.
Алексей смотрел на жену и не узнавал ее.
Когда она стала такой?
Откуда эта жесткость, расчетливость, ледяная решимость? — Ты все продумала, — выдавил он. — Полгода продумывала, — кивнула Татьяна. — Пока ты бегал к своей Ольге и растрачивал деньги, я консультировалась с юристом, собирала документы, общалась с обманутыми клиентами.
Хочешь услышать самое смешное?
Один из них — муж моей подруги.
Вы взяли с него предоплату за ремонт офиса и исчезли.
Он готов давать показания. — Татьяна, подожди… Давай поговорим… — Обсуждать нечего, — оборвала она. — Вот соглашение.
Читай, подписывай.
У тебя три дня, чтобы решить.
Если не подпишешь — я обращусь в полицию с заявлением.
И поверь, доказательств у меня предостаточно.
Она встала, забрала папку и направилась к двери. — Куда идешь? — К маме.
Вещи уже забрала.
В эту квартиру я больше не вернусь как твоя жена.
Либо как владелица своей части после развода, либо вообще никогда. — Татьяна, подожди! — Алексей вскочил и бросился к ней. — Нельзя так!
Двадцать три года!
Она остановилась у порога кухни и обернулась.
В ее глазах заблестели слезы — первые за весь разговор. — Знаешь, Алексей, когда я узнала про Ольгу, я плакала три дня.
Потом две недели думала — простить тебя или нет.
И знаешь, что меня убедило?
Не сама измена.
А то, что ты даже не пытался это скрыть.
Ты снял квартиру, делал переводы с нашего общего счета, не постарался даже спрятать переписку.
Ты совсем меня не уважал.
Считал дурой, которая ничего не заметит.
Вот этого я простить не могу. — Я тебя люблю… — Ты любишь только себя, — тихо сказала Татьяна. — А я потратила на тебя лучшие годы жизни.
Родила тебе сына, вела дом, пока ты строил бизнес.
Закрывала глаза на твои «задержки на работе» и «командировки».
Но всему есть предел. — Что скажет Игорь? — вырвалось у Алексея. — Игорь уже в курсе.
Я рассказала ему вчера.
Он сказал: «Мама, наконец-то!
Я уже три года жду, когда ты его выгонишь». — Он… знал? — Все знали, Алексей.
Все, кроме тебя.
Ты думал, что ты такой умный, хитрый.
На самом деле ты просто слеп.
Слеп от самоуверенности и эгоизма.
Татьяна развернулась и покинула кухню.
Алексей услышал, как хлопнула входная дверь.
