Ключ от калитки обнаружился там же, где и всегда, — на старой антоновке. Он болтался на ржавом гвозде, вбитом прямо в ствол: дядя много лет оставлял его именно там. Только сама калитка почему-то была распахнута настежь, хотя в прошлый раз я собственноручно закрыл её на замок. Стоял сентябрь. Листья уже осыпались почти наполовину, и солнце пробивалось сквозь редкую крону резкими пятнами. В траве валялись яблоки — не просто упавшие, а явно сбитые: с помятыми боками, со следами ударов. Такие долго не пролежат, их нужно сразу пускать на сок, компот или варенье.
Я направился к дому и замер возле дорожки. У крыльца рядком стояли три пластиковых ведра, набитых доверху крупной, ровной антоновкой. Четвёртое, наполовину наполненное, висело у сарая на старом крюке. А рядом, прямо на траве, лежала знакомая брезентовая сумка с деревянными ручками — дядина, ещё советского вида, потёртая, но крепкая. На боку шариковой ручкой было выведено: «Виктор Сергеевич».
Сам Виктор Сергеевич устроился за домом, под летней яблоней, и разговаривал с кем-то по громкой связи. Голос у него всегда был густой, раскатистый, хотя всю жизнь он проработал мастером на мебельной фабрике и большим начальником никогда не был. Но по телефону дядя неизменно звучал так, будто отдаёт команды бригаде на погрузке вагонов.
— Да нет, ты не так понял. Белый налив уже закончился, в этом сезоне его почти не было. Зато антоновки — хоть завались. Четыре ведра я тебе отложу, только приезжай сегодня, потому что завтра меня здесь уже не будет. Всё, давай, держимся на связи.
Я обошёл дом. Дядя сидел на складном стульчике — том самом, который три года назад привёз мне «в подарок» и который с тех пор спокойно пылился в сарае. Перед ним стояли ещё два пустых ведра. На газете были разложены бутерброды и термос. Виктор Сергеевич пил чай, ел и одновременно перебирал яблоки, сваленные горой на куске брезента. Самые крупные, чистые, без червоточин отправлялись в ведро справа. Мелкие, с пятнышками и примятыми боками — налево. Падалицу с гнильцой он небрежно отталкивал ногой в крапиву.
— О, Дмитрий! — заметив меня, дядя даже не смутился. — А я думал, ты в городе. У тебя же вроде в пятницу смена? Ключ, кстати, на гвозде, не потеряй.
Смена в пятницу у меня действительно была. Только сегодня была среда, и я специально взял отгул, чтобы приехать на дачу и самому заняться урожаем. Жена ещё утром сказала: «Езжай, а то твой дядя опять всё вывезет. Нам потом из чего варенье варить?» Я тогда отмахнулся: мол, не каждый же год одно и то же. Она спорить не стала. Просто достала из подвала банки — двенадцать трёхлитровых, чисто вымытых, пустых, поставленных горлышком вниз на кухонное полотенце. На меня такие молчаливые приготовления действуют сильнее любых упрёков.
Мы с женой вместе уже пятнадцать лет. Познакомились, когда я только пришёл в фирму логистом, а она работала диспетчером. Теперь она руководит отделом, я стал старшим логистом в той же компании, сыну исполнилось одиннадцать. Дачу мы купили восемь лет назад: шесть соток в сорока километрах от города. Домик старенький, но добротный, на участке три яблони, слива, вишня и малинник. Для нас это было не просто место с грядками. Здесь сын каждое лето вытягивался на глазах, здесь жена наконец-то выдыхала после городской суеты.
Виктор Сергеевич — папин младший брат, на четыре года моложе. Живёт в соседнем районе, в старой пятиэтажке, вместе с женой, младшим сыном и его семьёй. Человек он, конечно, широкий, общительный, с открытой душой, всегда первым предлагает помощь. Только эта «помощь» из года в год выглядела одинаково: дядя приезжал на мою дачу, собирал мой урожай и развозил его тем, кому считал нужным. А мне оставлял бодрые обещания, что «на следующий год ещё пару деревьев посадим».
Я терпел. Пять лет подряд терпел и убеждал себя, что понимаю.
— Дядь Алексей, — я присел рядом на корточки. — Ты когда приехал?
— Ещё в понедельник, — ответил он, откусывая бутерброд. — Смотрю, яблоки сыплются, жалко же. А тебя всё нет и нет. Вот я и подумал: зачем добру пропадать? Я же аккуратно, сам знаешь. Ветки не ломаю, падалицу подбираю, всё сортирую. У Максима снова спина прихватила, у Марины дети маленькие, им витамины нужны. Я каждому по четыре ведра пообещал.
Максим — его младший сын. Марина — старшая дочь. В прошлом сезоне я насчитал девятнадцать вёдер. Годом раньше — двадцать три. Тогда дядя торжественно заявил: «Рекорд!» — и рассмеялся. Я тоже улыбнулся, хотя смешного там не было ни капли. Просто сказать «нет» родному человеку, который искренне радуется и вроде бы делает всё «по-доброму», тогда казалось почти невозможным. В тот год яблоки для варенья мы покупали на рынке. Свои же яблоки, выращенные на собственной даче, брали у чужих людей. Виктор Сергеевич действительно собирал урожай тщательно. Он просто не оставлял нам ничего.
Но в этот раз всё сложилось иначе. Не потому, что я внезапно стал жадным или наконец прозрел. Причина была в другом: дядя приехал не один. Во вторник, за день до моего появления, он привёз с собой двух знакомых. Вечером мне позвонил сосед по даче и спросил, знаю ли я, что на моём участке уже хозяйничают трое мужчин.