Дмитрий кивнул: мысль была разумной. Сначала он набрал брата, а потом решил не ограничиваться телефонным разговором и заехал к матери — как раз в тот вечер Игорь был у неё. Долго объясняться не пришлось.
— Какой ещё долг, Дима? — Тамара Сергеевна возмутилась так искренне, будто услышала не просьбу вернуть чужие деньги, а требование продать квартиру. — Марине не хватает на какие-то китайские безделушки? Бизнес — дело рискованное. Сегодня закупила, завтра не продала. Зачем вообще в это лезть?
— Мам, это не безделушки. Это её работа и её проект, — сухо ответил Дмитрий. — И деньги, между прочим, наши.
Игорь, до этого старательно рассматривавший край скатерти, наконец поднял голову.
— Брат, ну ты же понимаешь… У меня сейчас совсем пусто. Цены растут, аренду платить надо, туда-сюда — и всё, ничего не остаётся. Вы как-нибудь сами выкручивайтесь. Оформите кредитку, в конце концов. У меня нет лишних денег. Мы же не обязаны финансировать Маринины хотелки.
Домой Дмитрий вернулся мрачнее грозовой тучи. Марина молча выслушала его пересказ, не перебив ни разу. Потом достала свой рабочий блокнот, где аккуратно записывала все семейные расходы и доходы, что-то пометила на странице, закрыла обложку и убрала его обратно. В тот момент ей стало окончательно ясно: в их большой «семье» помощь почему-то двигалась только в одну сторону.
И теперь, спустя время, в воскресный вечер Тамара Сергеевна сидела у них на кухне, запивала чаем пирог, который испекла Марина, и требовала, чтобы на Дмитрия повесили чужой долг в два миллиона гривен, в качестве утешения обещая ключи от пустующей квартиры.
— То есть мы всё-таки семья, и взрослые люди должны поддерживать друг друга? — Марина первой нарушила затянувшееся молчание и посмотрела свекрови прямо в глаза.
Голос она не повысила. Просто поднялась из-за стола, подошла к комоду, достала тот самый блокнот и снова вернулась на своё место.
— Марин, ты чего начинаешь? — Игорь дёрнул плечом, заметно занервничав. — Нормально же сидели.
— Марина, — спокойно поправила она деверя и раскрыла блокнот на нужной странице. — Я всего лишь хочу подвести итог нашей семейной взаимопомощи. Раз уж разговор пошёл о поручительстве на миллионы и бесплатном жилье.
— Какой ещё итог? — Тамара Сергеевна нахмурилась. Она уже почувствовала, что привычный сценарий, где все молча уступают, почему-то перестаёт работать.
— Денежный и бытовой, Тамара Сергеевна. Давайте по порядку. Пятьдесят шесть тысяч гривен, которые Игорь два года назад взял из нашего общего бюджета, чтобы закрыть свою кредитку. Деньги до сих пор не возвращены. Дальше. Двадцать шесть тысяч гривен — холодильник вам на юбилей, купленный за счёт наших отпускных. Ещё шестнадцать тысяч гривен — зимняя резина на машину Игоря прошлой осенью, за которую заплатил Дмитрий, потому что «брат на лысых колёсах разобьётся». Итого — девяносто восемь тысяч гривен прямых вложений с нашей стороны. Без возврата.
— Ты… ты родным людям копейки считаешь?! — ахнула свекровь и театрально прижала ладонь к груди.
— Я считаю не копейки, а факты, — ледяным тоном ответила Марина. — Теперь перейдём к ресурсам. Почти каждые вторые выходные Дмитрий у вас то грузчик, то сборщик мебели, то водитель. Наша сорванная годовщина свадьбы — потому что Игорю срочно понадобилось перегнать машину. Это всё то, что отдали мы.
Марина перевернула страницу.
— А теперь июнь. У нас прорвало трубу, кухня затоплена, пол испорчен. Дмитрий звонит родному брату и просит помочь сбить старую стяжку и привезти девять квадратных метров линолеума. Что он слышит в ответ? «Наймите рабочих, закажите доставку, вы взрослые люди, а у меня рыбалка».
Игорь покраснел и опустил взгляд в пустую чашку, будто там внезапно появилось что-то крайне важное.
— Июль, — продолжила Марина, отчётливо выделяя каждое слово. — Мне нужны деньги на пробную закупку товара для магазина. Мы не просим подарить, не просим одолжить. Мы просим вернуть наш старый долг. И что получаем? «Крутитесь сами, мы вам не спонсоры, откройте кредитку».
— Да ты злопамятная и мелочная! — Тамара Сергеевна поняла, что спорить по существу уже нечем, и сразу перешла к привычному оружию — давлению на совесть. — Я сына не для того растила, ночами не спала, чтобы его жена родне счета выставляла!