Они вошли в гостиную и остановились, увидев Тамару Ивановну. Екатерина побледнела.
— Ты… почему не позвонила? — спросила она.
— Мы бы встретили! — тихо, но уверенно ответила Тамара Ивановна. — А вы… вы сделали вот это.
Сергей, человек дела, быстро взял себя в руки.
— Тамара Ивановна! С возвращением! Как вам наш сюрприз?
— Посмотрите, какое пространство теперь!
— Мы всё тщательно продумали: и эргономику, и освещение, и… — Но где моя мебель? — резко перебила она, глядя прямо на дочь.
Екатерина опустила взгляд.
— Мы… мы её… убрали, мам.
— Убрали? — Тамара Ивановна медленно поднялась. — Куда именно?
— На дачу?
— На склад?
Сергей обнял жену за плечи, принимая удар на себя.
— Тамара Ивановна, поймите, эта старая советская мебель уже морально и физически устарела. Её даже на дачу не вывезешь — развалится по дороге. Мы сдали её в утилизацию.
— Как макулатуру?
— Ну, почти.
— Мою горку… диван… стол, за которым твой отец, Катя, чертил свои проекты… буфет, который мы с ним выбирали на первые заработанные деньги… — голос Тамары Ивановны задрожал. — Всё это — макулатура?
— Мама, не надо так, — умоляла Екатерина. — Это же просто вещи. Старые, неудобные. Мы хотели как лучше, чтобы тебе было легче, светлее, современнее.
— Легче? — Тамара Ивановна шагнула к пустой стене. — Ты в курсе, что в левом верхнем ящике той макулатуры, которую вы утилизировали, лежали твои распашонки? Тот самый комплект, в котором тебя привезли из роддома. Я их берегла. А в секретере, под потайным дном, — письма вашего отца с учёбы. Для вас это хлам, а для меня — жизнь.
Сергей закатил глаза.
— Ну вот, началось. Священные реликвии. Тамара Ивановна, нельзя жить прошлым! Надо смотреть вперёд. Вот мы и купили вам современный телевизор, Smart-TV, чтобы можно было смотреть любые фильмы и общаться по видео с внуком!
— Мне с ним не о чем говорить, — холодно ответила она. — И с вами, кажется, тоже.
Она повернулась и направилась в свою комнату. Её спальня была последним рубежом.
