Я всё для тебя!
Я… — Ты оскорбила мою жену в нашем с ней доме.
Ты не поинтересовалась, хотим ли мы, чтобы у нас собиралось столько гостей.
Мы пропустили это мимо ушей, решили, что тебе просто одиноко, и поэтому ты устроила у нас встречу.
Но главной в нашем доме быть?
Нет.
Никогда этого не будет.
Вы все, дорогие гости, — голос Алексея дрогнул, но он не остановился, — пожалуйста, возьмите напитки.
Без обид.
Но этот тост — первый и последний, который я произнесу в вашей компании.
За уважение личных границ и выбор ваших детей.
Кто этого не понимает — я не задерживаю вас здесь дольше.
Тамара услышала шум, приглушённые возгласы, голос его матери, срывающийся на фальцет.
Она собрала волю в кулак, чтобы не выйти и не вмешиваться.
Сейчас Алексей не нуждается в поддержке.
Он совершил важный шаг и должен пройти через это самостоятельно.
Вскоре он вошёл в спальню.
Из гостиной доносился приглушённый, совсем иной гул — смущённый, полный вины: гости собирали вещи. — Они все уезжают, — сказал Алексей. — Мама тоже, дядя Игорь заберёт её к себе.
Она не желает со мной разговаривать. — Он подошёл и крепко обнял Тамару, прижав голову к её плечу.
Он дрожал. — Прости меня.
Я был слеп.
Нужно было раньше поговорить с ней, чтобы избежать всего этого.
Я не хотел испортить тебе праздник. — Всё в порядке.
Главное, что ты нашёл в себе смелость сделать этот шаг.
Понимаю, как тебе было тяжело.
Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Жаль и твою маму, но надеюсь, что со временем она всё осознает.
Гости ушли, забрав все блюда и закуски, которые старательно приготовила мать Алексея.
У них будет праздник дальше… там, в другом месте.
А у них, Алексея и Тамары, своё тёплое семейное торжество.
Взяв бутылку игристого, супруги, как и планировали, вышли на балкон любоваться фейерверками.
Снег медленно опускался на землю, и хотя было прохладно, близость и любовь, пылающая в их сердцах, согревала. — Больше я не буду закрывать глаза на правду.
Теперь я всегда буду тебя защищать.
Клянусь, — произнёс Алексей, нежно целуя жену в висок.
