Поэтому свою квартиру я завещаю тебе. Все бумаги оформлены у нотариуса Игоря Дмитриевича Мельникова. Но есть ещё одна вещь, о которой ты должна узнать».
Алина будто забыла, как дышать.
Она дошла до следующей строки — и ей пришлось прочитать её снова, потом ещё раз, потому что смысл не сразу уложился в голове.
«Дмитрий знал, что я собираюсь оставить квартиру тебе».
Лист медленно опустился у неё в руках.
Дмитрий знал.
Алина вышла на кухню.
Муж сидел за столом, сгорбившись, словно заранее ожидал этого разговора.
Стоило ему увидеть её лицо, как он всё понял без слов.
— Ты был в курсе?
Он отвёл взгляд.
— Алина…
— Я спросила.
— Да. Знал.
Внутри у неё неожиданно стало тихо. Не больно, не громко — именно тихо, почти ледяно.
— Давно?
— Несколько месяцев.
— И всё это время молчал?
— Бабушка просила никому не говорить.
— А сегодня, когда твоя мать называла меня охотницей за чужой квартирой, ты тоже молчал по просьбе бабушки?
Дмитрий резко поднялся.
— Я не хотел делать ещё хуже!
— Ты никогда не хочешь делать хуже, Дмитрий. Поэтому хуже делают все вокруг, а ты стоишь в стороне!
— Мама бы устроила скандал.
— Она и так его устроила!
Он устало провёл руками по лицу.
— Ты не понимаешь мою мать.
Алина невесело усмехнулась.
— После восьми лет брака? Нет, Дмитрий, твою мать я как раз понимаю очень хорошо. Похоже, всё это время я не понимала тебя.
Он заметно побледнел.
— Что ты имеешь в виду?
— Почему ты меня не предупредил?
— Потому что я думал… надеялся, что бабушка ещё передумает.
Повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит холодильник.
Алина смотрела на мужа и не узнавала человека, с которым прожила столько лет.
— Что?
Дмитрий зажмурился.
— Я не так сказал.
— Нет. Теперь скажи именно так, как думаешь.
— Мне казалось… несправедливым, что вся квартира достанется только тебе.
И вот тогда ей стало по-настоящему страшно.
Не за жильё.
А из-за того, кто стоял перед ней.
— Значит, твоя мать считает, что квартира должна перейти вашей семье. И ты, выходит, считаешь так же?
— Я этого не говорил.
— Сказал. Просто другими словами.
— Мы же муж и жена. Какая разница, на кого она будет оформлена?
Алина долго не отводила от него глаз.
— Огромная разница, Дмитрий. И теперь я это наконец поняла.
На следующий день они поехали к нотариусу.
Завещание действительно было составлено.
Тамара Юрьевна оставила квартиру Алине.
Но после оглашения нотариус открыл ящик стола и вынул ещё один конверт.
— Тамара Юрьевна просила передать это вам после того, как будет озвучена основная часть.
В конверте лежали копии документов и небольшая записка.
Алина пробежала глазами несколько строк — и по спине у неё прошёл холод.
Оказалось, несколько лет назад Наталья Сергеевна уже пыталась уговорить Тамару Юрьевну оформить дарственную на Дмитрия. Она даже принесла заранее подготовленные бумаги и объясняла пожилой женщине, будто это всего лишь «формальность», которая позволит родным помогать ей с оплатой коммунальных услуг.
Тамара Юрьевна отказалась.
И никому об этом не сказала.
Никому, кроме нотариуса.
Когда Наталья Сергеевна узнала о завещании, она приехала в тот же вечер.
Без предупреждения, без звонка.
Дверь открыл Дмитрий.
— Это правда? — спросила она с порога.
Он не ответил.
— Я тебя спрашиваю! Она получила квартиру?
— Да.
Наталья Сергеевна почти оттолкнула сына и прошла внутрь.
Алина стояла в гостиной.
— Ну что, довольна? — выкрикнула свекровь. — Добилась своего?
— Успокойтесь.
— Не смей мне указывать!
— Тогда уходите.
— Это имущество нашей семьи!
— Нет.
— Мой сын был родственником Тамары Юрьевны!
— Тамара Юрьевна сама распорядилась тем, что ей принадлежало.
— Ты её настроила!
Алина повернулась к мужу.
— Дмитрий, расскажи матери про документы.
Он вздрогнул.
Наталья Сергеевна резко обернулась к нему.
— Какие ещё документы?
Алина достала копию из папки.
— Те самые, которые вы несколько лет назад приносили бабушке на подпись.
Лицо свекрови изменилось мгновенно.
— Это неправда.
— Здесь всё зафиксировано.
— Да мало ли что могла написать старая женщина!
И тогда Дмитрий впервые за весь вечер повысил голос:
— Хватит!
Наталья Сергеевна осеклась.
— Что?
— Я сказал: хватит.
— Ты на кого голос поднимаешь?
— На человека, который через несколько часов после похорон начал делить чужую квартиру.
— Я о тебе думала!
— Нет, мама. Ты думала о квартире.
— Неблагодарный.
— Возможно.
— Это она тебя против меня настроила!
Дмитрий медленно покачал головой.
— Самое страшное, мама, что Алина вообще ничего не делала. Ты справилась сама.
Наталья Сергеевна схватила сумку.
У самой двери она всё же остановилась и обернулась.
— Ладно. Живите. Только потом не удивляйся, сынок, когда она выставит тебя за порог. Квартира ведь теперь её.
Дверь за ней захлопнулась.
Алина осталась у окна, не двигаясь.
Дмитрий подошёл ближе.
— Прости меня.
Она молчала.
— Я повёл себя как трус.
— Да.
Он вздрогнул от того, как спокойно и прямо она это сказала.
— Но я хочу всё исправить.
— Не всё исправляется словами.
— Я понимаю.
— Нет, Дмитрий. Ты только начинаешь понимать.
Следующие недели дались Алине тяжелее, чем сами похороны.
Она оформляла наследство, разбирала вещи Тамары Юрьевны, относила одежду тем, кому она могла пригодиться, а себе оставляла фотографии и старые мелочи, с которыми не могла расстаться.