— иначе вы их больше не увидите. Ни на каникулах, ни на праздники. Надеюсь, я ясно выразилась?
На другом конце провода повисло тяжёлое молчание. Татьяна Сергеевна, всю жизнь привыкшая отдавать распоряжения и слышать в ответ только согласие, явно не ожидала, что обычно спокойная Оксана заговорит с ней таким жёстким голосом.
— Деточка, ты просто неправильно всё поняла, — попыталась смягчить она.
— Нет, Татьяна Сергеевна, это вы не услышали меня, — резко перебила Оксана. — Я сказала всё, что хотела. Больше никаких наказаний за еду. Никаких углов, запираний и воспитательных экспериментов. Дайте детям привыкнуть.
Она сбросила вызов так резко, будто боялась, что ещё секунда — и сорвётся окончательно. Дмитрий, стоявший в соседней комнате и слышавший почти весь разговор, вышел к ней с виноватым видом.
— Я сейчас сам ей наберу, — тихо сказал он.
— Не надо. Это ничего не изменит, — Оксана прижала ладони к лицу. — Она уверена, что спасает детей от нас. А я… я себя ненавижу за то, что вообще согласилась их туда отправить.
Два следующих дня напоминали затяжное перемирие, в котором никто не стреляет, но все держат оружие наготове. Татьяна Сергеевна звонила неохотно, разговаривала сухо и коротко. На любые вопросы отвечала одинаково: всё нормально, дети привыкают, ничего особенного не происходит.
Полина и Егор, когда им давали трубку, говорили приглушённо, будто рядом стоял строгий надзиратель. Они отвечали односложно, не жаловались, но и радости в голосах не было.
Дмитрий всё сильнее мучился сомнениями. Его блестящий план с «полезным летом у бабушки» теперь казался не таким уж блестящим. Скорее, он чувствовал себя человеком, который предал собственных детей ради пары спокойных недель.
Но на пятый день случилось то, чего никто не ждал. Татьяна Сергеевна позвонила не утром и не вечером, как обычно, а среди дня, примерно в три. И голос у неё был уже не властный, не поучающий, а странно сбивчивый, почти потерянный.
— Дмитрий… — произнесла она.
Он сразу напрягся.
— Мам, что произошло? Дети заболели?
— Нет-нет, с ними всё в порядке. Они здоровы, — поспешно сказала она, но тут же запнулась. — Просто… они меня… как бы это сказать… обыграли.
— В каком смысле обыграли?
— В самом прямом! — в её голосе прорвалось возмущение. — Я вышла всего на пятнадцать минут, в теплицу сбегала. Возвращаюсь, а они там устроили научную лабораторию! Взяли всю мою косметику, которую я берегла на праздник, и смешали всё подряд. Помаду с тушью, крем с тенями, пудру с чем-то ещё… А на новом покрывале в спальне нарисовали карту кладов моим самым дорогим тональным кремом! И это ещё не всё. Егор, этот маленький изобретатель, налил воды прямо на мой ноутбук. Я его сразу выключила, поставила сушиться, а он мне объясняет, что «поливал мамин огород», потому что у мамы, видите ли, на экране бывают цветы!
Дмитрий зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Оксана, услышав знакомые имена, тут же подошла ближе и прижалась ухом к телефону.
— Подожди, это только начало, — продолжала Татьяна Сергеевна, всё больше распаляясь. — Вчера они выпросили прогулку в лес, будто бы за грибами. Я, дурная, решила: пусть будет детям познавательная экскурсия. Три часа мы там ходили! Я им про деревья рассказывала, птиц показывала, природу объясняла. А они меня просто выжали досуха. Полина через каждые пять минут садилась на пень и заявляла, что ей срочно нужно изучить муравья. А Егор носился, как заведённый, и я за ним бегала, потому что там овраги! Ты понимаешь, я уже забыла, что значит гоняться за пятилетним ребёнком. У меня колени теперь будто не мои, а какой-то древней старухи! А вечером они отказались от моих домашних блюд и потребовали обычные макароны с сосиской. С сосиской, Дмитрий! В моём доме! Это педагогическая катастрофа!
— А как же распорядок? — невинно поинтересовался Дмитрий. — Утренняя зарядка, дисциплина?
— Какая ещё зарядка?! — взорвалась мать. — Я с шести утра на ногах, чтобы их поднять, умыть, одеть, накормить. Полине косы заплести — это отдельное испытание! Ты знаешь, как она расчёсываться не любит? Она орёт так, будто я ей не волосы распутываю, а живьём скальп снимаю! А Егор перед сном требует «Колобка» ровно сорок пять минут. Не меньше! И если я хоть одну фразу сокращаю или голос меняю не так, он тут же устраивает представление. Я четвёртую ночь нормально не сплю. Я хочу обратно свой порядок! Я хочу тишины! Я хочу, чтобы чистота в доме держалась хотя бы дольше пяти минут!
Оксана, слушавшая всё это, уже не могла сдерживаться. Она вышла в коридор, уткнулась лбом в стену и там наконец рассмеялась — громко, до слёз, стараясь, чтобы свекровь не услышала. Дмитрий из последних сил сохранял серьёзный тон.
— Мам, но ты же сама говорила, что мечтаешь забрать их на всё лето. Чтобы они бегали босиком, дышали воздухом и пили свежее молоко.
— Молоко! — почти простонала Татьяна Сергеевна. — Они его вообще пить не хотят! Им нужен йогурт в маленькой баночке, каждому свой! А босиком они бегали ровно до того момента, пока Егор не наступил на пчелу. Слава богу, обошлось, но я полдня доставала жало, а он так кричал, что соседи вызвали полицию. Решили, что у нас тут кого-то убивают!
В трубке что-то грохнуло. Потом раздался детский вопль и характерный звук разбившегося цветочного горшка.
— Ба-а-абушка! — донёсся звонкий голос Егора. — А почему цветы у тебя в земле сидят? Мама иногда ставит цветы в воду. Я хочу проверить, фикус плавать умеет?
— Егор! Даже не думай! — закричала Татьяна Сергеевна уже куда-то в сторону. Потом снова вернулась к телефону: — Дмитрий, всё. Приезжайте. Сегодня. Немедленно. Забирайте их. Я больше не справляюсь. Я хочу спать. Я хочу, чтобы моя косметика лежала там, где я её оставила. Я хочу спокойно съесть горячий суп, не вскакивая из-за стола каждые десять секунд. Я пожилая, нездоровая женщина, а не отряд быстрого реагирования!
— Но ты ведь говорила про закаливание, режим, деревенский воздух…
— Замолчи уже! — рявкнула она. — Всё, признаю: я проиграла. Вы победили. Забирайте своих маленьких партизан, пока они не разобрали мой дом по кирпичику. После паузы она выдохнула и совсем другим голосом добавила, что теперь мечтает только об одном.