— Оксана, милая, да на тебе лица нет! Вот что делает с людьми городская суета. Димочка, отнеси сумки в детскую, я там уже всё устроила.
В доме у Татьяны Сергеевны царил почти больничный порядок: ни пылинки, ни случайно брошенной вещи. В комнате для детей были приготовлены две аккуратные кровати с хрустящим, будто только что выглаженным бельём. На столике ровными стопками лежали раскраски, рядом красовались новые фломастеры, ещё пахнущие магазином.
А на кухне, где стол ломился от пирогов, баночек с вареньем и вазочек с печеньем, очень быстро началось не чаепитие, а настоящий семейный инструктаж.
— Значит, слушаем внимательно, — объявила Татьяна Сергеевна, разливая чай по чашкам так уверенно, словно распределяла задания на штабном совещании. — Расписание я прикреплю на холодильник, чтобы никто ничего не перепутал. Подъём ровно в семь утра. В семь тридцать — завтрак. После завтрака — короткая зарядка на свежем воздухе.
— Какая ещё зарядка? — тоненько спросила Полина, привыкшая летом просыпаться ближе к девяти и долго нежиться под одеялом.
— Самая полезная, солнышко моё, — ласково, но непреклонно ответила бабушка. — Немного побегаем на месте, сделаем приседания, наклоны. Организму нужно движение, кровь должна работать как следует. А потом займёмся нужными делами: где клубнику прополоть, где грядки полить. Не волнуйтесь, я всё превращу в игру.
— Ба, а мультики будут? — нахмурившись, уточнил Егор.
— Мультики, золотой мой, смотрят в экран. А у нас здесь куда интереснее — настоящий живой экран! — Татьяна Сергеевна выразительно махнула рукой в сторону окна, за которым зеленел сад. — Птицы поют, белочка по веткам скачет, цветы растут. Красота! Вечером, если хорошо выполните дневной план, может быть, разрешу полчасика посмотреть детскую передачу перед сном.
Оксана украдкой посмотрела на Дмитрия. Она уже набрала воздуха, собираясь мягко напомнить о том, что детям понадобится время привыкнуть к новому месту и чужому режиму. Но Дмитрий под столом едва заметно коснулся её колена, словно просил: не начинай сейчас.
Примерно через час стало ясно: пора ехать обратно. И вот тут спокойная картинка дала трещину.
Прощание оказалось мучительным. Полина молча плакала, уткнувшись лицом в мамину ногу, а Егор обеими руками вцепился в отца так крепко, будто его собирались увезти навсегда.
— Мы скоро вернёмся, зайчата, — растерянно повторял Дмитрий, гладя сына по спине. — Всего шесть дней. Быстро пролетят.
— Да неделя — это вообще пустяк! — бодро вмешалась Татьяна Сергеевна и решительно отцепила Егора от брюк Дмитрия. — Идите уже, не растягивайте. Чем дольше стоите, тем больше слёз. Лучше вечером позвоните, когда они уже будут укладываться.
Машина медленно выехала за калитку. Оксана обернулась и увидела: Татьяна Сергеевна стоит прямо, как на парадном снимке, обнимая притихших внуков за плечи. Со стороны всё выглядело почти умилительно. Но у Оксаны внутри всё сжалось, а по телу прошла нервная дрожь.
— Она их переделает под себя, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от дороги позади.
— Или они её, — философски отозвался Дмитрий, выезжая на трассу. — В любом случае через неделю станет понятно, кто кого.
Первые сутки неожиданно прошли без тревожных сигналов. К вечеру Татьяна Сергеевна отправила в семейный чат фотографию: Полина и Егор, раскрасневшиеся и необычайно серьёзные, стоят возле клубничных грядок с маленькими лейками в руках.
Под снимком красовалась подпись: «Мои помощники! День прошёл с пользой. Скучаем, но не сдаёмся».
— Вот видишь, — сказал Дмитрий, разворачивая телефон экраном к Оксане. — Всё вполне нормально.
— Слишком уж нормально, — сухо ответила она. — Это затишье перед бурей.
И буря действительно началась на второй день. Утром зазвонил телефон. Татьяна Сергеевна говорила всё тем же бодрым тоном, но в голосе уже слышалась натянутая нотка.
— Димочка, скажи мне, пожалуйста, что у Егора с едой? Он отказался от моей овсянки с лесными ягодами. Представляешь? Заявил, что хочет какие-то сухие колечки.
— Мам, ну он просто упрямится, — попытался спокойно объяснить Дмитрий. — Дай ему то, что он обычно ест, и всё.
— То есть вы его уже приучили к пищевому мусору? — мгновенно возмутилась Татьяна Сергеевна. — Понятно. Ладно, не волнуйся, я разберусь. Это вопрос дисциплины. Проголодается — перестанет выбирать. До обеда потерпит, заодно организм от лишнего очистится.
— Мама, только не надо устраивать ребёнку голодовку! — начал Дмитрий, но в трубке уже пошли короткие гудки.
Днём позвонила Оксана. Татьяна Сергеевна ответила не сразу, будто специально заставила её подождать.
— Татьяна Сергеевна, позовите, пожалуйста, Полину. Я хочу с ней поговорить, — сказала Оксана, стараясь удержать голос ровным.
— Полина сейчас занята, Оксана. Мы ставим опыт с проращиванием фасоли. Девочка ответственная, не нужно сбивать её с процесса. У детей всё прекрасно. У нас здесь, знаешь ли, не курорт, а школа самостоятельности — в самом лучшем смысле этого слова.
— Я всё равно прошу дать ей трубку, — уже жёстче произнесла Оксана.
Через минуту в телефоне прозвучал Полинин голос. Девочка явно старалась не разрыдаться, но слова дрожали и сбивались.
— Мамочка, когда вы нас заберёте? Бабушка сказала, что если мы не доедим суп, то гулять не пойдём. А там жир плавает. Егор заплакал, а бабушка сказала, что мальчики не плачут, и поставила его в угол. А там холодно, от пола тянет…
Оксана резко побледнела. Пальцы так сжали телефон, что костяшки стали белыми.
— Полина, слушай меня внимательно, родная. Сейчас подойди к бабушке и передай ей телефон. Скажи, что это срочно.
Через несколько секунд в трубке вновь раздался голос Татьяны Сергеевны. Теперь в нём уже не было напускной мягкости — только вызов.
— Оксана, я слушаю.
— Татьяна Сергеевна, вы поставили ребёнка в угол? В холодный угол? Из-за супа, который он не смог доесть? — голос Оксаны звенел от сдерживаемой ярости.
— Это был воспитательный момент, — отчеканила свекровь. — Он целый час капризничал, отворачивался, едой чуть ли не плевался. А про холод вы, как всегда, преувеличиваете. У меня, между прочим, полы с подогревом. Но это не отменяет того, что Егор вёл себя безобразно. Нельзя же поощрять истерики.
— Это не истерика, а реакция ребёнка на стресс и новую обстановку! — почти сорвалась Оксана. — Если вы ещё хоть раз примените наказание, угол, запирание или что-то подобное, я приеду немедленно и заберу детей, а повторить это вам больше не позволю.