– Тащи старые ящики под навес, а эту зелень сдвинь в крапиву, — распоряжалась свекровь, размахивая свернутым журналом. — Она тут только мешается, проход загородила и грязи от нее полно.
Валерия остановилась у калитки как вкопанная, крепко сжимая ручки тяжелых пакетов. В одном тихо постукивали друг о друга стеклянные бутылки с жидким биогумусом, в другом лежала скрученная плотным кольцом капельная лента для полива. Она только вернулась из райцентра: три часа простояла в очереди в магазине семян и всю дорогу домой представляла, как успеет до сумерек высадить в теплицу первую партию перцев.
Но на ее земле уже распоряжались посторонние.
Посреди аккуратно подстриженного газона торчал старый прицеп, забитый до краев облезлыми тумбами, узлами со старой одеждой и серыми от пыли картонными коробками. Дмитрий, взмокший и усталый, в выцветшей футболке, волок за ножки проваленный диван, из прорванной обивки которого клочьями выглядывал поролон. Чуть в стороне, прямо на грядке с озимым чесноком, расположилась его младшая сестра Кристина. Она сидела на перевернутом пластиковом ведре, вытянув к майскому солнцу босые ноги, неторопливо щелкала семечки и бросала шелуху себе под ноги.
Всем этим переселением руководила свекровь. В ярко-желтом стеганом жилете она стояла посреди плиточной дорожки, словно на командном пункте, и указывала сыну, куда ставить низкую тумбочку с отбитым углом.
– Дмитрий, опусти диван и объясни мне, что у нас тут происходит, — Валерия поставила сумки на траву у забора и постаралась говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась тяжелая, горячая злость.
Муж дернулся, уронил край дивана на недавно покрашенный бордюр и виновато покосился на жену. Потом торопливо провел грязным рукавом по вспотевшему лбу.
– Валерия, ты уже приехала? Мы думали, ты до вечера в городе по магазинам будешь. Вот решили немного разгрузиться, помочь тебе к началу дачного сезона.
– Помочь? — Валерия шагнула вперед и в тот же миг увидела то, от чего у нее будто перехватило горло.
У стены сарая, в сырой тени, прямо на глинистой земле криво стояли деревянные фруктовые ящики. В них были пластиковые стаканчики с рассадой. Ее рассадой. Теми самыми коллекционными томатами и сладкими перцами, которые она с середины февраля выхаживала на утепленной лоджии под специальными лампами. Еще утром растения были крепкие, низкие, с темно-зелеными толстыми стеблями и мощными корешками.
Теперь же половина стаканчиков валялась набок. Земля рассыпалась по траве, оголяя тонкие белые корни. Несколько самых сильных кустиков редкого сорта с фиолетовыми плодами были грубо переломаны пополам и безжизненно поникли в пыли.
– Кто это сделал? — почти шепотом спросила Валерия.
Она подошла к ящикам, опустилась на колени и подняла смятый пластиковый стаканчик, в котором еще утром стояло живое растение.
Свекровь медленно обернулась, уперла руки в бока и окинула невестку тяжелым взглядом с головы до ног, будто оценивала не взрослую хозяйку участка, а провинившуюся школьницу.
– Это я сказала Дмитрию вынести твое барахло из теплицы, — произнесла она уверенно и назидательно. — Ты своими лопухами всю полезную площадь заняла, там уже ногой ступить негде. А мы привезли нормальные вещи, для жизни. Не в городскую же квартиру Кристиночке этот диван тащить, если она все лето здесь свежим воздухом дышать будет.
– Какое еще лето, мама? — Валерия медленно поднялась, сжимая в пальцах сломанный стебель с обмякшими бархатистыми листьями. — О каком лете вы сейчас говорите? Мы никого сюда жить не звали. И с каких это пор мои сортовые овощи стали мусором, который можно просто выбросить на землю?
– Ты со мной тон выбирай, не на базаре стоишь, — свекровь шагнула ближе и нахмурила густо подведенные брови. — Нашла из-за чего спектакль устраивать. Пара травинок помялась, а ты уже трагедию вселенского масштаба раздула. На рынке перед выходными по двадцать гривен за пучок любой рассады купишь, если тебе так уж приспичило в земле ковыряться. А Кристине врачи покой прописали и хвойный воздух. У нее от душного города давление скачет. Мой сын здесь тоже хозяин, имеет право привезти на отдых родную сестру и мать.
– Дмитрий, подойди сюда, — позвала Валерия, даже не глядя на свекровь.
Муж стоял у открытого багажника старой машины и переминался с ноги на ногу, явно мечтая раствориться среди коробок, травы и садового инвентаря. Услышав свое имя, он помедлил, опустил глаза и нехотя двинулся к женщинам, будто каждый шаг давался ему с трудом.