В тот вечер я впервые села и прикинула, сколько часов уже отдала магазину Виктора Сергеевича. Вышло больше восьмисот за два года и восемь месяцев. Возможно, я ошиблась на пару десятков часов: мелкие звонки, короткие сообщения посреди моего рабочего дня и просьбы «быстро подсказать» я нигде не фиксировала. Свёкор почти всегда начинал одинаково: «Там буквально на пять минут». А потом эти «пять минут» превращались в проверку накладных, сверку платежей по банку и разбор кассовых отчётов.
Считать я начала вовсе не из праздного интереса. За несколько часов до этого Виктор Сергеевич назвал моего девятилетнего сына нахлебником. А следом, как ни в чём не бывало, переслал мне документы по магазину и велел к утру разобраться с выплатами продавщицам.
До того момента в его голове эти вещи никак не связывались между собой. Егор, по мнению свёкра, будто бы обходился семье слишком дорого. А мой труд не имел цены, потому что я делала его дома, за ноутбуком, а не сидела в отдельном кабинете с табличкой на двери.
Один месяц незаметно растянулся почти на три года.
Свой магазин Виктор Сергеевич открыл четыре года назад. Это было небольшое помещение на первом этаже нового жилого дома: два торговых зала, склад и тесная подсобка. На полках стояли продукты, бытовые мелочи, недорогая выпечка от местного поставщика. В смену работали две продавщицы, а сам свёкор занимался заказами и почти ежедневно заезжал проверить выручку.
Первый бухгалтер проработала у него примерно год. Виктор Сергеевич потом долго возмущался, что она «слишком много захотела». Позже выяснилось, что женщина просто подняла оплату, когда к обычному учёту добавились расчёты зарплат сотрудницам, кассовые операции и бесконечные исправления в документах.
— Ты же бухгалтер, глянь, что она там после себя оставила, — попросил меня свёкор. — Только на месяц. Пока я найду нормального человека.
Я тогда работала ведущим бухгалтером в строительной компании и прекрасно понимала: даже маленький магазин — это не две таблицы, которые можно открыть раз в месяц. Но Виктор Сергеевич действительно выглядел растерянным. В подсобке на столе лежала стопка неподписанных накладных, часть поступлений вообще не была внесена в программу, а по одному поставщику суммы в документах не сходились с банковскими платежами.
Мы договорились, что я наведу порядок и объясню ему, какие бумаги нужно хранить и куда что складывать. Отчёты я готовила сама, но отправлял их Виктор Сергеевич через свой личный кабинет. Его электронную подпись я не брала, паролями не пользовалась и доступ к ним не просила. Учётная база оставалась на компьютере в магазине, мне просто сделали отдельный вход.
Первое время я приезжала туда два раза в неделю после основной работы. Потом стала подключаться из дома: тратить ещё по часу на дорогу туда и обратно было бессмысленно. Свёкор уверял, что ищет постоянного бухгалтера, но каждый раз находил новую причину, почему кандидат ему не подходит.
— Одна просит шесть тысяч гривен, другая каждую бумажку отдельно считает, — раздражался он. — За что там вообще такие деньги платить, если магазинчик маленький?
Через три месяца разговоры о новом специалисте исчезли сами собой. Виктор Сергеевич привозил нам документы лично или присылал фотографии в мессенджере. А я по вечерам вносила поступления, проверяла кассу, сверяла оплаты поставщикам и считала выплаты продавщицам. Если из налоговой службы приходило какое-нибудь уведомление, свёкор сразу набирал меня. Иногда это было обычное информационное сообщение, которое нужно было просто внимательно прочитать.
Поначалу он благодарил. Мог завезти пакет фруктов или оставить Егору коробку печенья. Но со временем даже эти мелкие гостинцы в его рассказах превратились в доказательство того, что он якобы постоянно помогает нашей семье и чуть ли не содержит нас.
Однажды Виктор Сергеевич услышал, что мы записали сына на плавание.
— И сколько теперь стоит такое удовольствие? — спросил он.
— Тысяча шестьсот гривен в месяц, — ответил Дмитрий.
Свёкор покачал головой и тут же вспомнил, что в его детстве дети ходили только на бесплатный стадион. При этом ни на секцию, ни на форму, ни на очки для бассейна мы у него денег не просили.
В другой раз он заметил у Егора новые зимние ботинки и сразу поинтересовался ценой. Когда я назвала сумму, Виктор Сергеевич присвистнул:
— Хорошо живёте. Я себе дешевле покупаю.
Так он реагировал почти на любую вещь, появлявшуюся у внука. Рюкзак казался ему неоправданно дорогим, телефон — слишком хорошим для школьника, поездка с классом — пустой тратой. Зато о бесплатной бухгалтерии своего магазина Виктор Сергеевич вспоминал только тогда, когда ему нужно было снова повесить на меня очередную задачу.
Срочные дела у Виктора Сергеевича почти неизменно оказывались связаны с магазином.