— Он даже кредит на материалы взял, — продолжала давить мать, уже всхлипывая. — Если сейчас всё ломать, он разорится окончательно. Ну отдай ты ему этот кусочек, тебе разве жалко? Ты же тут появляешься только по выходным, а они собирались всё лето с детьми жить!
Наталья посмотрела на мать прямо, без крика, но так твёрдо, что та невольно умолкла.
— Мама, этот забор стоил ему куда меньше, чем обойдётся судебная тяжба, если Андрей доведёт до неё дело, — ровно сказала она. — Он забрал не просто полоску земли. Он перекрыл мне доступ к воде, скважину для которой я бурила за сорок восемь тысяч гривен. Он уже собирался снести мой сарай. И после этого ты просишь меня войти в его положение из-за кредита?
— Да никто ещё твой сарай не тронул! — сорвался Андрей, уже не скрывая паники. — Нашла чем пугать, инженера привезла! Я ничего разбирать не стану! Только попробуй прикоснуться к забору — сам полицию вызову! Это моё имущество, я за него платил!
Виктор Олегович шагнул ближе и развернул перед Андреем плотный документ с печатью правления садового товарищества.
— Полицию, Андрей, вызовем мы, — произнёс председатель спокойно, но так, что спорить с ним было бессмысленно. — И не потом, а прямо сейчас, вместе с участковым и представителем земельного контроля общины. Вот официальное предписание правления. Первое: немедленно прекратить любые работы на самовольно занятой территории. Второе: в течение трёх дней убрать забор из металлопрофиля и освободить участок Натальи Сергеевны. Если в среду вечером ограждение всё ещё будет стоять, составляем протокол, передаём материалы в Госгеокадастр для штрафа, а правление нанимает технику для принудительного демонтажа. Счёт за трактор, рабочих и вывоз металла на хранение придёт лично тебе. А Наталья, со своей стороны, сможет подать иск о возмещении расходов на юриста, геодезию и судебные издержки. Ты вообще представляешь, сколько сейчас стоят земельные споры?
Андрей открыл рот, но не нашёл, что ответить. Он лишь нервно сглотнул и опустил глаза на бумагу. Валерия, ещё недавно державшаяся вызывающе, побелела так, будто с неё в один миг сошла вся спесь.
— Андрей, ну сделай же что-нибудь! — прошипела она, теребя пояс домашнего халата. — Мы не можем всё это разбирать! Там столбы почти на метр залиты бетоном, их теперь только техникой выдёргивать! Ты же говорил, что Наталья ничего не сможет сделать!
— А ты сама куда смотрела? — рявкнул он, впервые сорвавшись на жену при всех. — Кто орал рабочим, чтобы глубже ставили, пока сестры нет? Кто уверял, что потом она уже не решится нас выгнать? Ты же первая их подгоняла!
Кадастровый инженер тем временем невозмутимо сложил веху, убрал оборудование в кейс и передал Наталье оформленный акт. На листах стояли подписи понятых — соседей с другой стороны улицы, которые подошли на шум. Они давно знали непростой характер Андрея и Валерии, поэтому расписались без лишних вопросов, с едва заметным удовлетворением.
— Координаты подтверждены, межевые точки зафиксированы, акт составлен, — сухо доложил специалист. — Всего доброго.
Машина геодезистов развернулась на просёлочной дороге и медленно уехала, оставив после себя лёгкое облачко пыли. Виктор Олегович вложил предписание в онемевшие пальцы Андрея, коротко кивнул Наталье, ободряюще хлопнул её по плечу и направился к своему внедорожнику.
На улице повисла тяжёлая тишина. Никто не решался заговорить. Слышно было только, как ветер шуршит в листве тех самых сортовых яблонь, которые Андрей уже успел мысленно записать себе в собственность.
Мать стояла в стороне, опустив голову. Мокрое полотенце в её руках превратилось в бесформенный комок.
— Наташенька, — наконец тихо сказала она, не поднимая глаз. — Ну помоги ему хотя бы разобрать всё по-человечески. У него же спина больная, тяжести таскать нельзя. Может, наймёшь кого-нибудь из местных? У тебя ведь зарплата хорошая…
Наталья молча подошла к своей машине, открыла багажник, достала сумку и связку ключей от дачного домика. Потом повернулась к матери.
— Зарплата у меня хорошая потому, что я работаю с утра до ночи, а не переношу заборы на чужие участки, — ответила она спокойно. — До среды здесь не должно остаться ни одного самореза от этого ограждения. Если забор не уберут, в четверг утром сюда приедет техника.
Она перевела взгляд на брата. Андрей стоял возле новой калитки, сжимая в руке белый лист предписания.
— И замок сейчас сними, — добавила Наталья. — Мне нужно полить клубнику.
Андрей дёрнул подбородком, сунул руку в карман и молча достал ключ. Металл глухо щёлкнул, замок сорвался с дужки и повис у него в ладони. Ни слова больше он не сказал.
В среду вечером, после рабочей смены, Наталья снова приехала на дачу. Металлического забора на её земле уже не было. Вдоль прежней границы темнели свежезасыпанные ямы от выкорчеванных столбов, а на стороне Андрея лежала кривая куча погнутого профнастила, исцарапанного во время поспешного демонтажа.
Самого Андрея она не увидела. Соседка, выглянув из-за своего забора, шёпотом сообщила, что он ещё накануне страшно разругался с Валерией и уехал в город электричкой, оставив жену разбираться с остатками досок и металла.
Наталья прошла в глубину сада, включила насос и взяла шланг. Из скважины с шумом пошла чистая холодная вода, ложась на пересохшие грядки тёмными влажными полосами.
Спор был закончен. Граница осталась там, где и должна была быть. И ни одного лишнего метра её земли чужие руки так и не получили.