— Алёна, дорогая, а где у нас мясо? — свекровь приподняла тяжёлую эмалированную крышку с большой кастрюли и посмотрела внутрь так, будто там мог прятаться целый таз шашлыка.
На широкой деревянной веранде дачи стол уже был накрыт: в пузатой глиняной миске лежала молодая картошка, запечённая в фольге и щедро присыпанная свежим укропом; рядом стоял салат из звонких огурцов и острой редиски; на тарелке аккуратной горкой были разложены тонкие ломтики сыра на сером хлебе, а стеклянный кувшин с домашним ягодным морсом покрылся прохладной испариной.
Чуть в стороне, на разделочной доске, дожидались своей очереди вымытые шампиньоны. Их я заранее приготовила для решётки, чтобы запечь над углями.
Марина Константиновна окинула стол придирчивым взглядом ещё раз. С таким выражением лица, будто пять килограммов отборной свиной шеи могли чудом спрятаться за солонкой, под зеленью или между тарелками.
— Андрей сейчас из багажника принесёт, да? Он же, наверное, замариновал по своему особому рецепту?
— Андрей приехал минут десять назад, — спокойно ответила я. — Сейчас возле сарая обсуждает с двоюродным братом лодочный мотор.
Почти сразу за свекровью на веранду, громыхая по скрипучим ступенькам, поднялись золовка Ольга с мужем Сергеем, двое их сыновей-подростков и родной дядя Андрея со своей невозмутимой женой.
В итоге в этот солнечный субботний день на даче собралось ровно девять взрослых и двое подростков, которые, как водится, всегда были голодны.
Ольга поставила на лавку большую термосумку, выдохнула и сказала:
— Мы на всякий случай взяли сыр, огурцы с дачи и пару упаковок охотничьих колбасок. Ещё утром я яблочный пирог испекла, потому что после двух часов в пробках мальчишек одной картошкой точно не накормишь.
Через минуту в дверях появился сам Андрей. Улыбался широко, сиял так, словно только что совершил подвиг, и никак не мог понять, почему мать смотрит на него тяжело и укоризненно, будто он бросил её с чемоданами посреди трассы.
— Сынок, а мясо для костра где? — спросила Марина Константиновна.
Муж лениво повернулся ко мне и небрежно махнул рукой:
— Алёна должна была всё купить к нашему приезду. Я ей утром подробно объяснил.
Вот именно ради этого момента я и приехала на дачу на два часа раньше всей их шумной компании.
Утром, ещё в нашей городской кухне, Андрей с важным видом вложил мне в ладонь мятые 800 гривен и без тени сомнения сообщил, что ближе к трём на участок приедет вся его родня. Он, видите ли, лично позвал родственников открывать шашлычный сезон и уже успел торжественно пообещать всем щедрое угощение с дымком.
Сначала я, по наивности, решила, что эти деньги — просто аванс на какие-нибудь мелочи: соусы, салфетки, одноразовую посуду.
— А остальное на продукты ты мне на карту переведёшь, когда доберёшься до банкомата? — уточнила я.
Андрей посмотрел на меня так, будто я попросила у него не денег, а половину квартиры.
— Какое ещё остальное, Алёна? У тебя своя зарплатная карта в кошельке лежит. Моя родня едет на нормальные шашлыки, так что купишь всё сама. И не вздумай жадничать перед людьми и считать каждую мелочь.
После этого он бодро перечислил меню, которое уже успел придумать: сочная свиная шея для мужчин, куриное филе для матери с её капризным желудком, грунтовые помидоры, хороший сыр, корзина фруктов, соки, три разных соуса и пирожные к вечернему чаю.
На мой вполне логичный вопрос, почему банкет для его родственников должен полностью оплачиваться из моих личных денег, муж выдал привычную фразу про то, что мы семья, а в семье, мол, не принято высчитывать каждую гривну.
Сам же щедрый организатор праздника, конечно, не собирался заниматься покупками лично.