«Слушай, мам, да мне плевать, сколько ему лет и сколько у него долгов. Я знаю, что его бывшая — дура и оставила ему счета. Я оберу его до нитки за полгода, подпишу дарственные, пока он будет пускать слюни от моей красоты, и укачу в закат. Он думает, что он охотник, а на самом деле он — жирная утка, которую я уже ощипываю».
Зал погрузился в состояние шока. Кристина, чье лицо только что сияло невинностью, застыла, ее рот приоткрылся в немом крике. Артур смотрел на нее, она — на него. Иллюзия «великого чувства» осыпалась, как дешевая штукатурка под ливнем.
Я положила микрофон на стол.
— С праздником, молодые, — тихо произнесла я. — Кажется, вы действительно «совпали характерами». Оба игрока, оба лжеца. Наслаждайтесь вашим союзом, построенным на фундаменте из взаимного презрения.
Кристина сорвалась с места первой. Подхватив подол платья, которое теперь казалось саваном ее надежд, она бросилась к выходу, заливаясь слезами — не от разбитого сердца, а от ярости за проваленный план.
Гости зашумели, Вера Павловна схватилась за сердце, а Артур просто осел на свой «трон», закрыв лицо руками.
Я вышла из зала, не оглядываясь. На улице пахло свежескошенной травой и начинающимся дождем.
Я чувствовала не триумф, а глубокую, опустошающую усталость. Месть оказалась на вкус как остывший кофе — горькой и совершенно не бодрящей.
Часть 3. Горькие плоды
Прошло три месяца. Жизнь, как это часто бывает, расставила все по своим местам гораздо жестче, чем это сделала я на той злополучной свадьбе.
Артур так и не смог оправиться. Скандал мгновенно разлетелся по деловым кругам. Инвесторы, дорожащие своей репутацией, в один день разорвали с ним все контакты.
Его имя стало синонимом неблагонадежности. Апартаменты были проданы с молотка за долги, а те крохи, что остались, ушли на оплату адвокатов в бесконечных тяжбах с отцом Кристины, который решил уничтожить несостоявшегося зятя за публичное унижение дочери.
Сама Кристина вернулась в свой родной край, но слава о «невесте-хищнице» догнала ее и там. Ее соцсети, которыми она так гордилась, превратились в свалку издевательских комментариев.
Она сменила имя и уехала в неизвестном направлении, навсегда потеряв шанс на легкую и красивую жизнь, которую пыталась украсть.
Я сидела в своей новой квартире — небольшой, но уютной, купленной исключительно на мои личные сбережения. На моем столе лежала стопка документов. Среди них — уведомление о банкротстве Артура.
Вечером раздался звонок. Это был он.
— Лена… — его голос был едва узнаваем, в нем не осталось и следа былой спеси. — У меня ничего не осталось. Совсем. Даже на аренду комнаты не хватает. Мать слегла с инсультом. Я… я хотел попросить прощения. Ты была права во всем. Можно мне… можно мне просто зайти? Поговорить?
Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.
— Артур, — сказала я мягко. — Ты хотел полета и воздуха. Теперь у тебя его в избытке. Ты свободен от обязательств, от имущества, от меня. Разве не об этом ты мечтал?
— Пожалуйста, Лена…
— Прощай, Артур. Мы слишком разные. Ты любишь цифры с шестью нулями, а я люблю людей, у которых за словами стоит смысл. У нас больше нет общих тем.
Я положила трубку и заблокировала номер. Навсегда.
