Какая благотворительность с предоплатой? У добрых дел, как правило, не бывает срочных платежей «до шести».
Я сделала шаг ближе и, пока Татьяна Сергеевна не успела опомниться, осторожно, но крепко вынула из ее рук папку с квитанцией.
Все стало ясно почти сразу. Никакая это была не помощь бедным и не срочная семейная беда. Передо мной лежали документы на «горящую» путевку в ведомственный санаторий. На двоих. Номер люкс с двумя местами, питание пять раз в день, лечебные грязи и прочие радости оздоровительного отдыха. Задаток действительно уже оплатили. А вот недостающую сумму, как выяснялось, собирались добрать из моего кармана.
Потому что мой замечательный супруг прекрасно знал, сколько именно я отложила на оверлок. До последней гривны. И, видимо, заранее успокоил мать фразой вроде: «Она сегодня все равно будет снимать деньги, я ее подвезу».
План был прост и отвратительно продуман. Завезти меня к банкомату якобы между делом, поставить перед свершившимся фактом — рядом мать, вокруг очередь, люди смотрят. Расчет делался на то, что воспитанная невестка покраснеет, смутится, не решится спорить при посторонних и молча оплатит чужой отдых.
Вообще семейный бюджет — вещь поразительная. Когда деньги нужны мне, это сразу превращается в «нам надо посоветоваться» и «давай не будем торопиться». А когда речь заходит о его родственниках, почему-то включается режим «ты обязана, потому что мы одна семья».
Я перевела взгляд на вторую фамилию в путевке. Оксана. Младшая сестра Дмитрия, тридцати девяти лет, главное жизненное достижение которой сводилось к почетному званию «мамина радость». На работе Оксана дольше трех месяцев не задерживалась, зато уставала от жизни так регулярно, будто каждый день разгружала вагоны.
Я подняла глаза на свекровь и спокойно спросила:
— На кого оформлена путевка?
Татьяна Сергеевна заморгала так быстро, будто ей в глаза попал песок.
— Как это на кого? На меня и на Оксаночку. Девочка совсем измоталась, у нее нервное истощение из-за поисков работы… Марина, ну мы же семья!
Я медленно кивнула, убрала кошелек обратно в сумку и застегнула молнию. В повисшей тишине этот короткий щелчок прозвучал почти как выстрел.
— Прекрасно. Если платить должна я, значит, и второе место будет мое. Сейчас вместе идем в агентство и переоформляем Оксаночку на меня. Я тоже устала. Только не от работы, а от попыток найти здравый смысл в вашей семье.
Слабость у Татьяны Сергеевны исчезла мгновенно. Она выпрямилась, подбородок взлетел вверх, а голос стал жестким, звенящим:
— Ты что такое говоришь? Какое еще переоформление? Это наш отдых! Оксана уже вещи собирает!
— Тогда и оплачивайте его сами, — тем же ровным голосом сказала я и протянула ей папку обратно. — Хорошо вам отдохнуть.
Дмитрий налился багровым цветом: его тщательно выстроенная схема начала разваливаться прямо на глазах у всей очереди к банкомату.