— Снимай наличные, маме нужно срочно! — приказал Дмитрий и почти втолкнул меня к банкомату с таким напором, будто мы не за деньгами пришли, а шли в атаку, и от моей банковской карты зависела судьба всего мира.
А ведь по дороге он вел себя на редкость мягко. В машине даже музыку приглушил и раза два повторил одно и то же: «Ты, главное, не начинай нервничать, хорошо? Маме сейчас и так непросто».
Тогда я еще не понимала, что меня везут вовсе не за покупкой, о которой я мечтала несколько месяцев. Меня привезли на семейный финансовый допрос.
Я остановилась перед банкоматом, так и не успев вытащить карту из кошелька. Возле него, перекрыв подход всем остальным желающим, уже стояла моя свекровь, Татьяна Сергеевна.
У ее ног громоздилась огромная сумка, больше похожая на переносную будку для крупной собаки. В руке она сжимала два паспорта и тонкую папку с какой-то квитанцией. Но сильнее всего бросалось в глаза выражение ее лица: она выглядела не как человек, вынужденный просить помощи, а как правительница, снисходительно принимающая положенную дань.
Картина сложилась в голове пугающе быстро.
Несколько месяцев подряд я откладывала каждую свободную гривну. Собирала не на прихоть и не на очередную безделушку, а на нормальный промышленный оверлок. Не на хлипкую машинку для подшивания занавесок, а на серьезное оборудование, с которым можно было брать заказы, шить вещи на продажу и наконец перестать зависеть от того, в каком настроении Дмитрий выдаст мне деньги.
Модель я выбрала заранее. В магазине ее согласились придержать до вечера. Я уже мысленно поставила этот оверлок у окна и представляла, как вместо бесконечных обещаний мужа в духе «потом купим» у меня наконец появится настоящее дело.
Но по дороге наш маршрут внезапно изменился.
— Что именно настолько срочно? — ровным голосом спросила я, рассматривая эту выразительную семейную сцену.
Дмитрий недовольно дернул плечом. На его лице появилось знакомое выражение суетливого страдальца — так обычно выглядят мужчины, которые очень хотят прослыть образцовыми сыновьями, но расплачиваться за это собираются не своими деньгами.
— Марина, потом все объясним. Просто сними, люди же ждут, — сказал он и попытался заслонить меня от очереди собственной спиной, будто я могла просочиться сквозь стеклянную стену торгового центра и сбежать.
Татьяна Сергеевна тут же подхватила, жалобно повысив голос:
— Мариночка, не устраивай нам позор при людях. Там задаток через час пропадет! У агентства жесткое условие: остаток нужно внести до шести вечера, иначе место отдают другим, а деньги уже не вернут!
Слово «задаток» неприятно резануло мне слух.