— Это моё кресло, — заявил молодой мужчина в белоснежных кроссовках с ярко-красной подошвой и ткнул пальцем в место у иллюминатора.
Я оторвалась от экрана телефона. Бизнес-класс. Рейс Киев — Одесса, отправление в 19:40. Кресло 2А — возле окна, не у прохода. Я всегда заранее выбирала именно его.
— Молодой человек, какое место указано у вас в посадочном талоне?
Он даже не удосужился взглянуть на билет. Только небрежно взмахнул рукой, на которой поблёскивал тяжёлый золотой браслет, словно отмахивался от назойливого насекомого.
— Да какая разница? Я оплатил бизнес-класс. Значит, хочу сидеть у окна.
На вид ему было около двадцати шести, максимум двадцать семь. Футболка с огромной эмблемой во всю грудь, резкий дорогой парфюм, который, казалось, заполнил половину салона, короткие волосы, тщательно уложенные гелем. И взгляд — снисходительный, сверху вниз, будто перед ним не человек, а вещь с уценённой полки.
Я без лишних слов протянула ему свой посадочный. Там ясно было напечатано: 2А.
Он пробежался глазами по моему льняному жакету, задержался на простых серых брюках, скользнул по лицу без косметики, по короткой стрижке, в которой уже заметно серебрилась седина. Потом посмотрел на руки: ни колец, ни браслетов, ничего показного. Только часы — неброские, без кричащих логотипов.
И ухмыльнулся.
— Слушай, тётя, ты точно туда попала? Может, салон перепутала?
Двадцать два года я поднимала своё дело. Началось всё с маленькой кухни в промзоне Василькова: четыре сотрудника, один старый холодильник и кастрюли, принесённые из дома. Теперь у меня двести восемьдесят человек в штате, три производственных цеха и договоры с крупнейшей авиакомпанией страны. Я летаю этим рейсом десятки раз в год и чаще всего сижу именно в этом кресле. Но за все годы так и не привыкла носить на себе вывески с ценой. Не люблю. Не считаю нужным.
— Уверена, — спокойно ответила я. — Будьте добры, займите своё место.
Он презрительно фыркнул и плюхнулся на 2B, по другую сторону прохода. Закинул ногу на ногу, достал телефон в золотистом чехле.
Но по его лицу было понятно: на этом он не остановится.
Я раскрыла ноутбук и открыла рабочую почту. В письмах лежал новый договор на следующий квартал — сто сорок шесть страниц. Три аэропорта, одиннадцать направлений, питание на борту для каждого вылета. Моя компания «АвиаТехЛайн» уже девять лет обслуживает эту авиалинию. Каждый контейнер с обедом, каждая упакованная салфетка, каждая порция кофе в термосе — всё это проходило через моих людей, мои цеха, мои технологические карты.
Я погрузилась в документы. Раздел тридцать два: доставка горячего питания, нормативы загрузки, порядок передачи на борт. Обычная работа, давно знакомая до мелочей. Мне нравилось перечитывать такие бумаги: в них двадцать два года труда превращались в пункты, подпункты, таблицы и строки ответственности.
Минут семь парень сидел тихо. Потом выдержка у него закончилась.
— Эй, — наклонился он через проход. — А чего это ты в бизнес-классе без колец и серёжек? Муж есть вообще? Или билет на последние купила?
Я промолчала и просто перешла к следующей странице.
— Не слышишь, что ли? Или уже оглохла? — он сам засмеялся над своей шуткой, громко, демонстративно, на весь салон.
В бизнес-классе было двенадцать мест, заняты — семь. Мужчина в сером костюме, сидевший через ряд, опустил газету и посмотрел на наглеца поверх очков. Женщина с девочкой лет восьми в третьем ряду обернулась, но тут же поспешно отвернулась обратно.
— Значит, игнорируешь? — усмехнулся он. — Ну-ну.
Он поднялся, открыл багажную полку над моей головой так уверенно, будто распоряжался у себя дома. Взял мой чемодан обеими руками, вытащил его и затолкал в самый дальний угол полки, прижав сверху своей курткой. А на освободившееся место, прямо над моим креслом, водрузил собственный — чёрный, с золотыми молниями и биркой какого-то итальянского бренда.
— Мой чемодан стоял здесь, — произнесла я.
— А теперь не стоит, — бросил он. — Мой дороже. Твоему и в углу нормально.
Я закрыла ноутбук. Поднялась. Открыла багажную полку. Достала его чемодан с золотыми молниями и аккуратно поставила в проход. Затем вернула свой на прежнее место и закрыла дверцу. Всё — молча, без спешки, без единого резкого движения.
У него покраснели уши. Не лицо — именно уши. Кончики стали ярко-алыми.
— Ты что себе позволяешь? Ты вообще нормальная?
— Я возвращаю свои вещи на место. Ваш чемодан может лежать над вашим креслом, — я спокойно указала рукой.
— Да ты хоть понимаешь, кто я такой?
Теперь его слышал весь салон. Мужчина с газетой положил её себе на колени. Пожилая пассажирка через два ряда неодобрительно покачала головой.
— Не понимаю, — сказала я. — И, честно говоря, не вижу необходимости понимать.
— Мой отец — Сергей. Сеть «Золотой шашлык». Двадцать три ресторана по Киеву и области. Слышала?
Он произнёс это с таким видом, будто назвал секретный код от сейфа или пароль, открывающий двери туда, где одного имени достаточно, чтобы тебя пропускали без лишних вопросов.
