Именно эту страницу он пару минут назад переслал Алине.
— Ты сейчас надо мной смеёшься? — спросил Дмитрий почти шёпотом, пристально разглядывая лицо жены.
— Да что ты, любимый, — Марина изобразила полное недоумение. — Просто мне показалось, что тебе туда хочется. У тебя было такое выражение, когда ты открывал сайт.
— Я ни на какой сайт не заходил, — выпалил он сразу, слишком резко и слишком неубедительно.
— Значит, женская интуиция, — легко отозвалась Марина, пожала плечами и спокойно ушла к раковине домывать тарелки.
В тот же вечер в переписке Дмитрия с Алиной появилось его новое сообщение: «У меня уже начинается паранойя. Она всё время предлагает именно то, о чём я только что подумал. Такое чувство, будто я перед ней без одежды стою».
Алина ответила почти сразу: «А вдруг она за тобой следит? Или вы столько лет вместе, что уже мысли друг у друга считываете? Жутковато, Дима».
Марина прочитала это, сидя на закрытом унитазе в ванной. Это было единственное место в квартире, куда Дмитрий не врывался без стука. Она прикрыла рот ладонью и рассмеялась совершенно беззвучно.
«Глупенькая, — мысленно сказала она Алине. — Какие ещё мысли? Нет, дорогая. Я просто читаю ваши сообщения. Гораздо проще, приземлённее и, честно говоря, куда веселее».
По-настоящему интересные события начались в день соревнований. Областной турнир по пауэрлифтингу Дмитрий ждал давно.
Три месяца он жил почти как монах: тренировался, сушился, злился от голода, взвешивал еду и героически жевал всё пресное. Марина в роли образцовой супруги поддерживала его безупречно: готовила на пару куриную грудку, убирала со стола всё лишнее и уводила Егора то в парк, то в зоопарк, чтобы ребёнок не мешал папе «ловить нужный настрой перед весом».
В день турнира Марина, по плану Дмитрия, должна была остаться дома. Причём эту мысль она сама подбросила накануне, с самым заботливым видом:
— Поезжай один. Там будет шумно, толпа, Егор испугается. Мы лучше дома посидим, трансляцию включим.
— Ты у меня самая лучшая, — растроганно сказал Дмитрий и поцеловал её в лоб.
А спустя минуту написал Алине: «Всё. Она не едет. Жди у выхода из раздевалки в 13:00. Целую».
Марина увидела это сообщение, когда он ушёл в душ. Она сидела на кухне, допивала уже третью чашку кофе и наблюдала, как Егор гоняет маленькую машинку по линолеуму.
— Ну что, Егорка, — произнесла она серьёзным, почти торжественным тоном, — хочешь посмотреть, как папа поднимает свои железяки?
— Папа! Сила! — радостно заорал сын.
— Вот и я считаю, что пора папе показать: его сила нам совсем не мешает. Собирайся, мой хороший. Мы едем его поддерживать. Очень поддерживать.
В спортивном зале стояла тяжёлая духота. Воздух был пропитан потом, канифолью и нервным ожиданием. Марина, держа Егора на руках, протиснулась к столу регистрации.
Она заранее знала, что Дмитрий заявлен в категории до восьмидесяти килограммов. Знала и то, что его подход должен состояться примерно через пятнадцать минут.
Но самое главное — она прекрасно помнила: в 13:00, сразу после выступления, у выхода его должна была ждать Алина.
Наверняка уже стояла там. С аккуратным макияжем, с ванильным ароматом духов и с полной уверенностью, что сегодня победа останется за ней.
Марина достала телефон и отправила мужу сообщение: «Любимый! Мы с Егором по тебе соскучились. Решили приехать и поддержать тебя лично. Через пятнадцать минут будем. Напишешь, где тебя искать?»
Ответ прилетел почти мгновенно: «Что??? Зачем вы едете? Тут грязно. Я уже почти выступил».
Марина ничего не написала в ответ.
В зал она вошла ровно в ту секунду, когда Дмитрий, багровый, с выпученными от напряжения глазами, тянул штангу от помоста. Он выпрямился, зафиксировал вес, с грохотом опустил штангу и, даже не дождавшись жеста судьи, резко повернул голову к трибунам.
Он высматривал Алину. А увидел Марину с Егором.
Они сидели в первом ряду. Марина улыбалась спокойно и почти ласково, хлопая в ладоши так, будто ничего необычного не происходило.
— Папа! Молодец! — завопил Егор на весь зал.
Дмитрий спустился с помоста и подошёл к ним. Лицо у него блестело от пота, грудь тяжело ходила после рывка.
— Марина, зачем вы приехали? Я же просил…
— А мы просто не смогли усидеть на месте.