В дверях комнаты показался наш семнадцатилетний сын.
Сергей внимательно осмотрел бабушку, пакеты и отца, затем, скрестив руки на груди, усмехнулся: — Мам, мне свои вещи в узелок собирать или сразу на коврик в подъезд перебраться? Могу и у метро с гитарой посидеть, копейку в семейный бюджет принесу.
— А арендную плату за диван будете брать борзыми щенками? — с укором спросил он. — Сергей, как ты так с бабушкой разговариваешь! — возмутился Алексей, пытаясь изобразить грозного отца. — С бабушкой я здороваюсь, — спокойно ответил сын. — А сейчас вижу попытку рейдерского захвата моей законной территории. — Никакого захвата! — резко возразила Тамара Ивановна, наконец сняв сапоги. — Мы семья! Надо делиться.
— Ольга, кстати, Алексей говорил, что тебе квартальную премию дали. Переведи ему на карту, нам нужно будет Иринке продукты купить, она на диете, нужен лосось. И вообще, почему ты сидишь? Иди шкафы освобождай.
Бескорыстная помощь родственникам — благородный порыв души, который, почему-то, всегда оказывается за счет чужих денег и личного времени.
Я наблюдала за этим цирком и понимала: настал момент истины. Десять лет я сглаживала острые углы. Десять лет покупала подарки Ирине, оплачивала санатории Тамаре Ивановне и закрывала глаза на то, что Алексей тратит зарплату на автотюнинг, пока мы живем на мои доходы. — Тамара Ивановна, соберитесь, — произнесла я так спокойно, что свекровь застыла на полуслове. — Какая еще челобитная от вашей Ирины? У нас тут не постоялый двор. — Что ты говоришь? Какие слова выдумала! — возмутилась свекровь, переводя взгляд на сына в поисках поддержки.
Чтобы прояснить ситуацию, — я поднялась из-за стола. — В мои хоромы табор не заедет. Сергей остается в своей комнате. Мои кремы останутся на моих полках. А Ирина пусть снимает квартиру посуточно, если ремонт затеяла. — Ольга! — Алексей ударил ладонью по столу, правда, как-то неуверенно. — Я обещал маме и сестре! Ты должна войти в положение. Я здесь хозяин, в конце концов, и мы уже всё решили! — О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух, — вздохнула я, глядя на мужа с искренним сочувствием. — Хозяин, говоришь?
