Картонные коробки с моим добром уныло сгрудились у самой входной двери, а Тамара Викторовна тем временем разгуливала по квартире так, будто уже получила на нее дарственную вместе со мной в придачу.
Она не просто наблюдала за сборами. Нет, свекровь деловито проводила ревизию моей жизни: на бытовой технике появлялись записки — «наше», «не выносить», «оставить». Казалось, еще немного, и на меня саму она прилепит ярлык с ценой.
Май подходил к концу, и жара стояла почти летняя. Через приоткрытую форточку в комнату настырно пробивался аромат сирени, одуревшей от собственного цветения. Но в этой квартире — вернее, уже бывшей нашей квартире — было холодно, как в морозильной камере.
— Швейную машину, которая с большим дисплеем, не вздумай забирать, — громогласно распорядилась Тамара Викторовна, перекрыв собой дверной проем.
С ее комплекцией она вполне могла заменить шлагбаум, причем без перерыва на выработку яда.
— Это имущество, нажитое в браке! Дмитрий тоже в нее деньги вкладывал!
Мой почти бывший супруг Дмитрий, работник автомойки с самомнением биржевого магната, важно кивнул и продолжил ковыряться зубочисткой в зубах.
Его «вклад» в мою дорогую японскую вышивальную машину заключался ровно в одном: как-то раз он поставил на нее коробку с жирной пиццей. Но спорить я не стала.
Дмитрий вообще был свято уверен, что моя профессия модельера и маленькое авторское ателье — это несерьезная ерунда.
— Тряпки перебираешь, — снисходительно фыркал он после смены, где целый день натирал чужие машины.
В их семье настоящей работой признавался только тяжелый физический труд, желательно с измученным выражением лица. А то, что мои «тряпки» закрывали коммуналку, покупку продуктов, поездку в Турцию и новые литые диски на его «Ладу», — это, конечно, просто случайность. Повезло им, что женщины глупые и не знают, куда деньги девать.
— Хорошо, Тамара Викторовна, оставляю, — спокойно сказала я, застегивая сумку с личными ножницами, лекалами и инструментами. — Ключи от студии лежат на столе. Аренда оплачена до конца месяца.
Помещение действительно было оформлено на Дмитрия. Только не потому, что он имел к нему хоть какое-то отношение. В тот год я переоформляла ФЛП, а арендодатель не захотел ждать новые документы. Платила всегда я: квитанции, банковские переводы, переписка — все аккуратно хранилось у меня в отдельной папке.
Дмитрий, разумеется, об этом не вспоминал. Люди, которые ни за что не платят, вообще удивительно плохо запоминают документы.
Я могла вывезти оборудование уже сегодня. Грузчиков я нашла заранее, договор с новой мастерской лежал у меня в телефоне. Но мне хотелось, чтобы Дмитрий и его мать не просто услышали от меня слово «нет», а собственными руками ощутили цену своей самоуверенности.
