— Родная сестра твоего мужа! — выпалила Наталья, будто это должно было разом открыть перед ней все двери.
— А мне ты — никто, — спокойно сказала Валентина. — Сумки твои стоят возле мусорной шахты. Весы и косметичка там же, сверху.
Наталья машинально повернула голову к лестнице и только теперь разглядела в полумраке свои клетчатые баулы, выставленные вдоль стены. Лицо ее мгновенно налилось краской.
— Ты как вообще посмела?! — взвилась она, размахивая руками. — Сережка! Ну скажи ей хоть что-нибудь! Ты мужчина или пустое место? Видишь, что она вытворяет?
Сергей неловко выглянул из-за сестриного плеча. Он топтался на месте, будто не решался ни войти, ни отступить.
— Валюш… ну зачем ты так? — протянул он растерянно. — Мы же утром вроде обо всем поговорили.
— Нет, Сергей. Мы ни о чем не договаривались. Ты просто объявил мне, что в моей квартире будет жить человек, которого я к себе не приглашала.
— Но ей же сейчас идти некуда! Ночь почти!
— Через квартал есть гостиница, — отрезала Валентина, не повышая голоса. — Восемьсот гривен за ночь. Для женщины, которая ездит на новом кроссовере из автосалона, это не разорение.
Наталья аж задохнулась от злости.
— Ах ты… Да я брату расскажу, с кем он связался! Змея! Я к тебе по-человечески, а ты меня, родню, как мусор, за дверь!
— По-человечески? — Валентина чуть приподняла брови. — Это когда ты привозишь вещи без предупреждения, пока я отпахала ночную смену и едва держусь на ногах? Или когда, как в прошлый раз, вычищаешь холодильник под ноль? Когда оставляешь кружки по всей квартире и до двух ночи гоняешь свои сериалы так, что стены дрожат? Нет, Наташа. Этот номер больше не пройдет. В моей квартире бесплатный пансионат закрыт.
— Сергей, собирайся! — пронзительно выкрикнула Наталья и дернула брата за рукав. — Уходим отсюда! Пусть эта жадная мегера сидит одна в своей берлоге!
Сергей посмотрел на жену так, будто ждал, что она передумает сама. Ему совсем не хотелось тащиться в темноту с сумками, платить за номер или тесниться у Натальи на ее съемном жилье. Ему хотелось остаться дома: на продавленном диване, с горячей картошкой, без скандалов и без решений.
— Наташ… — пробормотал он, поникнув. — Ну куда мы сейчас пойдем? С этими торбами? Поздно уже, темно.
— Со мной пойдешь! — жестко сказала сестра. — Я не позволю, чтобы об нас вытирали ноги!
— Я, наверное, останусь, — Сергей жалобно заглянул в щель между дверью и косяком. — Валя, открой. Я же ничего плохого не сделал. Я просто картошку жарил.
— Вот в этом вся беда, Сергей, — тихо ответила она. — Ты никогда ничего не делаешь. Только стоишь рядом и смотришь, как мне садятся на шею.
И Валентина закрыла дверь прямо перед ними.
Новый замок сухо щелкнул, отрезая подъездный шум. Следом она повернула засов — раз, потом второй. Только после этого позволила себе выдохнуть.
С площадки еще долго доносился голос Натальи. Она сыпала проклятиями, громко пинала свои сумки, отчитывала брата за мягкотелость и грозилась, что так это не оставит. Сергей отвечал глухо, невнятно, то оправдывался, то пытался ее успокоить.
Минут через десять гулко хлопнули двери лифта. Потом все стихло.
Валентина постояла в прихожей, прислушиваясь к тишине, и прошла на кухню. Включила чайник. На столе еще лежало печенье в маленькой вазочке, рядом стояла забытая с утра Сергеем чашка. Она взяла ее двумя пальцами и переставила в раковину. Мыть не стала. Не сейчас. Завтра.
Прошла неделя.
Сергей ночевал в подсобке на работе, звонил каждый день, просил прощения и клялся, что Наталья больше никогда не появится в их доме без разрешения. Валентина выслушивала его сбивчивые обещания, но отдавать новые ключи не торопилась. По вечерам она возвращалась после смены, заваривала себе чай и садилась за пустой кухонный стол.
Ей неожиданно понравилось приходить в квартиру, где каждая вещь оставалась там, куда она ее положила. Где никто не хозяйничал без спроса, не хлопал шкафчиками и не гремел сковородками так, словно дом принадлежал ему.