Кристина всё яснее понимала: перед ней не просто характер и не безобидная мужская упертость. Это уже походило на внутреннюю поломку, на привычку отвергать любое разумное решение только потому, что оно исходило не от него. Она жила рядом с человеком, который будто существовал в режиме вечного сопротивления. И с каждым месяцем это становилось не просто трудно — это выматывало до предела.
Поздней осенью Денис однажды вернулся домой намного позже обычного. Едва переступив порог, он с такой злостью бросил кожаный портфель на пуфик в прихожей, что тот съехал в сторону и глухо ударился о стену.
Кристине не понадобились объяснения. Она и так знала, что в последнее время у мужа на работе творился настоящий ад. Нового руководителя прислали из центрального офиса, и тот оказался редким тираном. Он с удовольствием распекал сотрудников при всех, унижал людей ради собственного величия, цеплялся к мелочам и мог устроить скандал из-за одной неправильно поставленной запятой.
Денис ненавидел эту работу всё сильнее. Он почти не спал, просыпался среди ночи, пил успокоительные пачками и изо дня в день повторял, что больше не выдержит и скоро напишет заявление.
Но в тот вечер всё выглядело особенно плохо. Он опустился на стул, сжал голову руками и хрипло сказал:
— Всё. Я больше не могу. Сегодня он орал на меня перед всем отделом. Из-за опечатки, понимаешь? Из-за одной несчастной опечатки в черновом внутреннем отчете, который даже клиентам не показывают!
Кристина тихо выдохнула, подошла и села рядом.
— Он сказал, что я профнепригоден, — продолжал Денис, и голос у него дрогнул от обиды. — При всех заявил. А потом объявил, что квартальной премии меня лишают полностью. А я на эти деньги рассчитывал… Я туда больше не вернусь. Меня уже трясет от одной мысли об этом офисе.
Кристина слушала его и вдруг ясно увидела выход. Простой, реальный, почти идеальный. Раньше она сознательно не вмешивалась в его карьеру: слишком хорошо знала, как болезненно Денис воспринимает любые советы. Но теперь это было уже не вопросом самолюбия. Человека действительно нужно было вытаскивать.
— Денис, послушай, — осторожно начала она. — Не надо себя добивать. Давай я поговорю со своим руководителем? У нас как раз в соседнем аналитическом отделе на этой неделе открыли вакансию старшего специалиста. Очень хорошее место. И это прямо твоя сфера. Зарплата выше твоей нынешней примерно на тридцать процентов, команда нормальная, без этих истерик и унижений. Плюс корпоративное такси, адекватный график…
Денис поднял на нее глаза. На мгновение в них мелькнуло что-то похожее на надежду.
Кристина, заметив это, мягко улыбнулась:
— Там всё может решиться быстро. Вакансия срочная, человека ищут прямо сейчас. Мне нужно только завтра утром подойти к нашему HR-директору и сказать о тебе пару слов. Ты приедешь на собеседование, покажешь опыт, поговоришь с ними. Это не подачка, а нормальная рекомендация. Вдруг получится? Мы бы работали рядом, ездили вместе, обедали иногда. И ты наконец ушел бы из этой каторги.
На одну короткую секунду ей показалось, что он сейчас обмякнет, обнимет ее и скажет: «Спасибо, ты меня правда спасла».
Но вместо благодарности его взгляд внезапно стал холодным и стеклянным. Внутри Дениса словно щелкнул знакомый механизм — тот самый, который годами заботливо настраивала Валентина Сергеевна.
В голове у него будто зазвучал материнский голос: «Настоящий мужчина не прячется за женскую спину. Жена не должна устраивать тебе жизнь. Примешь ее помощь — потом до конца дней будешь обязан. Она решит, что имеет право командовать. Мужик сам должен пробивать себе дорогу».
Кристина предложила ему выход из ситуации, которая уже разрушала его здоровье. Но если он согласится, значит, его спасла жена. Значит, он не справился сам. Значит, он слабый. Значит, зависимый.
И эта мысль мгновенно перекрыла здравый смысл.
— Что?! — резко выкрикнул Денис. — Ты серьезно? Хочешь привести меня за руку к своему начальству, как маленького беспомощного мальчика?
— Денис, при чем здесь мальчик? — растерялась Кристина. — Я просто хочу помочь тебе выбраться из этого кошмара…
— Я сам решу, когда мне увольняться, куда идти и с кем разговаривать! — сорвался он окончательно, багровея от злости. — Я тебе не школьник, чтобы ты таскала меня по своим знакомым и пристраивала куда-то по доброте душевной! Не лезь в мою работу! Я обойдусь без твоих подачек, ясно? Сам найду место. Без твоей жалости и без твоего покровительства!
Он стоял перед ней, тяжело дыша, с раздутыми ноздрями, будто после драки. Наверное, он ждал, что Кристина начнет оправдываться, плакать, спорить или кричать в ответ.
Но она не закричала.
Она просто сидела на месте и смотрела на него так внимательно, что Денису стало не по себе.
— Денис, ты сейчас готов и дальше каждый день терпеть унижения только ради своей раздутой гордости? — тихо спросила она. — Готов остаться без денег, без сна, без нормальной жизни, лишь бы не принять помощь от меня? Ты понимаешь, что вредишь сам себе? Для тебя важнее снова сказать мне «нет», чем спасти собственную жизнь от этой работы.
После этих слов Кристина встала, развернулась и вышла из кухни, оставив его одного посреди комнаты.
Денис, кипящий от оскорбленного достоинства, сделал единственное, что умел безупречно. Он выскочил на холодный балкон, дрожащими пальцами достал сигарету, закурил и набрал номер матери.
Ему срочно требовалась привычная порция одобрения.
— Мам, ты представляешь, что она придумала? — возбужденно заговорил он в трубку, меряя шагами тесный балкон. — Решила меня к себе в фирму пристроить! По знакомству! Чтобы я там сидел на птичьих правах, а она потом всем рассказывала, как спасла своего никчемного мужа. Я ей сразу сказал: не вмешивайся. Сам разберусь!
На другом конце провода Валентина Сергеевна мгновенно оживилась и заговорила своим привычным сладким голосом:
— Умница, сынок. Вот за это я тебя и уважаю. Правильно сделал, что не дал себя унизить. Сегодня она тебя на работу устроит, а завтра начнет выставлять тебе счет за каждую свою милость.