Первый по-настоящему настораживающий эпизод Кристина запомнила до мелочей. Случилось это на семейном празднике — отмечали день рождения свекрови.
За столом было шумно, гости переговаривались, кто-то смеялся, кто-то накладывал салаты. Кристина, не придавая просьбе никакого значения, спокойно обратилась к мужу:
— Денис, будь добр, принеси, пожалуйста, хлеб. Он на кухне, уже нарезан.
Денис машинально отодвинул стул и почти поднялся, но Валентина Сергеевна, сидевшая рядом, резко ухватила его за руку. Схватила так, будто не сына останавливала, а пыталась удержать его от прыжка в пропасть. Ее пальцы сжали его запястье жестко, почти болезненно.
— Денис, — произнесла она громко, нарочито отчетливо, чтобы за столом не осталось ни одного человека, который бы этого не услышал. — Ты здесь мужчина. Хозяин. Добытчик. Что это за привычка — «принеси», «подай», «сходи»? Жена должна заботиться о муже, а не распоряжаться им при гостях. Запомни раз и навсегда: если это не твое собственное решение, твой ответ должен быть «нет». Иначе оглянуться не успеешь, как она сядет тебе на шею.
Денис тогда смутился, вспыхнул, неловко выдернул руку и сел обратно. За хлебом он так и не пошел. А Валентина Сергеевна до конца вечера поглядывала на Кристину с таким видом, словно выиграла важную битву.
Именно с того дня началось медленное, но очень настойчивое перевоспитание Дениса. Валентина Сергеевна действовала тонко, почти профессионально. Она быстро поняла, куда нужно давить: на его сомнения в себе, на потребность чувствовать себя значимым и на давнюю привычку ждать материнского одобрения.
Механизм оказался пугающе простым. Денис, которому отчаянно хотелось услышать от матери, что он «настоящий мужчина», стал сам ей звонить и подробно рассказывать о своих маленьких «победах». Победами он называл любой отказ Кристине — даже самый нелепый и пустяковый.
Валентина Сергеевна каждый раз встречала такие рассказы восторженно:
— Вот это мой сын!
— Мужик растет!
— Характер показал!
— Правильно, пусть уважает!
— Нельзя женщине позволять командовать!
И неважно, о чем шла речь: о поездке в строительный магазин за обоями, о встрече с друзьями, о просьбе помочь дома или о какой-нибудь бытовой мелочи, которая в нормальной семье даже не становилась бы темой для разговора.
Денис постепенно подсел на это ядовитое одобрение. Ему нравилось ощущать себя жестким, независимым, несгибаемым. Он так старательно изображал из себя «альфу», что не заметил, как привычка отрицать проникла во все области их жизни.
К третьему году брака ситуация стала уже почти абсурдной. Денис говорил «нет» автоматически — на любое предложение Кристины. Даже в тех случаях, когда сам хотел того же самого едва ли не сильнее нее.
Например, он обожал собак. Больше года Денис мечтал о золотистом ретривере. Он мог часами показывать Кристине ролики с умными, послушными псами, обсуждал породы, читал форумы кинологов, сравнивал корма, изучал советы по дрессировке. Он даже имя щенку заранее придумал — Барни.
Кристина видела, как у мужа загораются глаза каждый раз, когда речь заходила о собаке. Поэтому однажды решила сделать для него что-то хорошее. Несколько недель она обзванивала питомники, расспрашивала заводчиков, проверяла документы и наконец нашла в соседнем городе именно такого щенка, о каком Денис мечтал: крепкого, красивого, с хорошей родословной и всеми нужными прививками.
В тот вечер Кристина буквально влетела домой, не в силах скрыть радость.
— Денис! Собирайся, поехали! — выпалила она прямо с порога. — Я нашла твоего Барни! Щенок замечательный, документы в порядке, заводчик готов нас принять через час. Нужно только внести залог и подписать договор. Если поторопимся, он будет наш!
Денис вскочил с дивана. На секунду его лицо стало таким счастливым, что Кристина даже улыбнулась. Он уже шагнул к прихожей, потянулся за ключами от машины — и вдруг остановился.
Будто внутри него щелкнул какой-то чужой переключатель. В голове снова прозвучал голос матери: «Если это не твоя инициатива, отвечай “нет”».
— Нет, — сказал Денис сухо и как-то пусто, глядя не на Кристину, а сквозь нее.
— Что значит — нет? — она растерялась. — Денис, это же тот самый щенок. Ты сам о нем мечтал целый год.
— Я сказал нет! — резко бросил он, уже повышая голос. — Я сам решу, когда мы будем готовы к собаке. Не собираюсь вскакивать по первому твоему слову и мчаться неизвестно куда. Сейчас мы никого не берем. Тема закрыта.
На следующий день щенка забрала другая семья.
А Денис потом две недели ходил мрачнее тучи. Огрызался по пустякам, плохо спал, подолгу сидел на балконе и смотрел в одну точку. Он мучился, потому что прекрасно понимал: собственными руками отказался от своей мечты. Но признать это не мог. Перед матерью, перед Кристиной и даже перед самим собой он продолжал держать образ человека, которого «женскими уловками» не проведешь.
Второй случай оказался не менее нелепым.
Накануне Чемпионата мира по футболу Денис буквально жил ожиданием матчей. Он был страстным болельщиком и за несколько месяцев до турнира начал мечтать о новом телевизоре. Старый сорокадюймовый экран его уже раздражал: картинка казалась блеклой, детали терялись, звук был не тот. Денис хотел огромную современную панель на семьдесят пять дюймов, чтобы позвать друзей и смотреть игры почти как в кинотеатре.
Однажды за ужином Кристина спокойно сказала:
— Слушай, у нас на общем накопительном счете уже есть приличная сумма. Давай в субботу съездим в торговый центр и купим тебе тот большой телевизор. Чемпионат скоро, пора себя порадовать.
Денис даже не подумал. Ответ вылетел мгновенно:
— Нет! Наш телевизор нормально работает. Хватит решать за меня, куда тратить деньги и когда мне ехать по магазинам. Я сам куплю, когда сочту нужным.
В итоге весь чемпионат он провел в раздражении. Кристина с горькой усмешкой смотрела, как ее «несгибаемый мужчина» придвигает кресло почти вплотную к старому экрану, щурится, ругается себе под нос и пытается разобрать номер футболиста на мутной картинке.
И это стало для Кристины еще одним доказательством: происходящее уже давно перестало быть обычным упрямством.