Алина стояла на кухне, не двигаясь, и смотрела на Ирину Павловну. Та расположилась на её диване так уверенно, будто вместе с этой квартирой когда-то приобрела и мебель, и всех, кто здесь живёт. Полная, шумная, с тугой химической завивкой оттенка перезревшей сливы и лицом человека, который заранее уверен: окружающие ему обязаны.
— Я билеты уже взяла, — произнесла Алина спокойно.
— Сдашь.
На этом, по мнению Ирины Павловны, обсуждение заканчивалось. Ни просьбы, ни попытки договориться, ни хотя бы видимости вежливости. Просто приказ: сдашь — и точка.
У табурета рядом с кухонным столом сидел Максим — её муж, тридцати двух лет, с широкими плечами, внимательными глазами и удивительной способностью мгновенно терять собственную позицию, как только речь заходила о его матери. Сейчас он с большим интересом разглядывал узор на клеёнке.
— Максим, — позвала Алина.
Он неловко кашлянул.
— Ну… мама говорит дело. На даче ведь неплохо. Воздух свежий, огород…
— Огород, — медленно повторила она.
Алина отвернулась к окну. Снаружи растекался горячий июль: по тротуару шли женщины в лёгких платьях, кто-то смеялся, где-то хлопнула дверь машины. Нормальная, простая, живая жизнь проходила мимо, пока в этой кухне за неё в очередной раз решали, что она снова никуда не поедет.
Ирина Павловна тем временем уже поднялась и без всякого разрешения распахнула холодильник — так буднично, будто открывала свой собственный.
— Что это у тебя тут… — недовольно буркнула она, переставляя контейнеры. — Опять какие-то салатики. Максим, между прочим, похудел. Мужика надо кормить как положено.
Алина на несколько секунд зажмурилась. Потом открыла глаза.
Через час они ушли. Ирина Павловна унесла пакет с продуктами, которые, по её словам, «всё равно пропадут», а Максим — виноватый взгляд и привычное обещание «потом всё обсудить». Алина слишком хорошо знала цену этому «потом».
Оставшись одна, она прошла в комнату, взяла телефон и открыла приложение авиакомпании. Билеты были оформлены ещё два месяца назад: Одесса, отель возле моря, восемь дней без чужих указаний и грядок. На эту поездку она откладывала с января, понемногу, после каждой зарплаты.
Палец замер над кнопкой отмены бронирования.
А потом она просто убрала телефон в сторону.
Нет.
Вот так просто: нет.
На следующее утро Алина приехала в офис раньше обычного. Она работала старшим менеджером в небольшой издательской фирме: рукописи, авторы, сроки, бесконечные правки и кофе почти вместо воды. Дарья, её подруга, сидела за соседним столом и, едва взглянув на Алину, всё поняла без объяснений.
— Снова твоя свекровь? — спросила она, не отрывая глаз от монитора.
— Она решила, что отпуск я проведу на даче.
Дарья медленно повернулась к ней.
— В смысле решила?
— В самом прямом. Объявила, как диспетчер на вокзале.
Подруга несколько секунд молчала. Потом на её лице появилась та самая улыбка, которая обычно предвещала какую-нибудь рискованную, но заманчивую идею.
— Алин, а если…
— Не начинай, — сразу сказала Алина.
— Ты даже не услышала.
— Я и так знаю: сейчас ты предложишь что-то такое, после чего я сделаю поступок и, возможно, впервые не стану о нём жалеть. Говори.
Дарья рассмеялась. Они были знакомы двенадцать лет — ещё с университета, с общей скамейки на третьем ряду в лекционной аудитории. Дарья была рыжей, громкой, разведённой и свободной настолько, что Алина иногда ловила себя на зависти, а потом тут же стыдилась этой мысли.
— Летим вместе, — сказала Дарья без лишней драматичности. — Ты возвращаешь свой билет, берёшь новый. На моё имя рядом место есть? Если есть — едем вдвоём.
Алина молча смотрела на неё.
— А Максим?
— А что Максим? — Дарья подняла плечи. — Он же отправляется на дачу. К маме. К огороду.
Сказано было так точно, что Алина едва не рассмеялась. Почти.
Вечером состоялся разговор. Максим позвонил около восьми. По голосу было слышно: он уже поужинал, немного успокоился и пребывал в том редком состоянии, когда способен говорить от себя, а не пересказывать позицию Ирины Павловны.
— Алин, ну поговори с мамой по-человечески. Она ведь добра хочет.
— Максим, она пришла в наш дом и сообщила мне, куда я должна ехать в свой отпуск.
— Она просто переживает…
— За что именно? Что я отдохну без её контроля?
На другом конце повисла пауза.
— Ты всё преувеличиваешь.
Это слово — «преувеличиваешь» — Алина слышала от него так часто, что оно почти выцвело, потеряло всякий смысл. Стоило Ирине Павловне сделать что-нибудь бестактное, как оказывалось, что Алина преувеличивает. Стоило ей попытаться объяснить, насколько ей тяжело жить под постоянным давлением, как выяснялось, что она драматизирует. Удобная система: один давит, второй сглаживает, а виноватой выходит она.
— Ладно, — сказала Алина. — Спокойной ночи.
Она положила телефон на стол и снова открыла приложение авиакомпании.
На этот раз палец не дрогнул.
Старый билет она сдала. Новый оформила быстро: место рядом с Дарьей, восьмое число, вылет в десять утра из Киева в Одессу.
Затем отправила подруге одно-единственное слово: «Куплено».
Ответ пришёл почти сразу: три восклицательных знака и картинка с морем.
Алина поставила телефон на зарядку, легла в постель и долго смотрела в потолок. В голове крутилась одна мысль: Ирина Павловна пока ничего не знает. А когда узнает — начнётся самое интересное.
Даже слишком интересное.
Ирина Павловна узнала в субботу.
Она появилась, как всегда, без звонка: с двумя тяжёлыми сумками, громким дыханием и готовым списком недовольств. В прихожей она разулась, прошла в комнату и застала Алину возле раскрытого чемодана. Небольшого, аккуратно собранного, с дорожной биркой на ручке.
— Это ещё что? — спросила свекровь прямо с порога.
— Чемодан, — ответила Алина, даже не обернувшись.
— Я вижу, что чемодан! Куда это ты собралась?
Алина аккуратно сложила лёгкое платье, сверху положила солнцезащитный крем и только потом сказала:
— В отпуск.
Ирина Павловна шагнула внутрь. Большая, громкая, заполняющая собой комнату до краёв, она умела занимать пространство так, что другим в нём почти не оставалось места.
— Максим! — крикнула она. — Максим, иди сюда немедленно!
Максим возник в дверях с лицом человека, которого вызвали на казнь, но не сообщили, чью именно.
— Мам, ну…
— Она едет! — Ирина Павловна ткнула пальцем в чемодан, словно предъявляла вещественное доказательство. — После всего, что мы ей сказали!
Алина медленно застегнула молнию, выпрямилась и посмотрела на Ирину Павловну.