В первый день они просидели за столом почти до ночи — ели, болтали, включали музыку. На второй день повторилось то же самое. А к третьему я уже окончательно поняла: никакой веранды мне не построят. Зато на моём участке, похоже, надолго обосновался выездной отдых двух взрослых лентяев, которых Дмитрий по непонятной причине называл умельцами на все руки.
Когда около половины двенадцатого ночи из колонок снова раздалась очередная песня, а соседский пёс Марк принялся тянуть ей в ответ свой протяжный вой, я лежала в темноте спальни и мысленно прикидывала, сколько же на самом деле стоит эта самая «помощь по-дружески».
Дача принадлежала мне.
Это нужно сказать сразу, потому что потом многие почему-то начинали рассуждать так, будто хозяином был муж: мол, чего ты терпела, раз дом его? Нет. Не его. Участок в садовом товариществе «Солнечный» был оформлен на меня. Купила я его девять лет назад на деньги, оставшиеся после продажи двухкомнатной квартиры в Полтаве.
С Дмитрием мы к тому моменту уже три года состояли в браке, но документы оформили именно на меня, и никого это тогда не удивило. Дом мы строили вместе: его сбережения ушли на фундамент и стены, мои — на крышу и отделку внутри. Нам казалось, что так честно. Да и я тогда искренне верила, что в нашей семье всё устроено справедливо.
А теперь, слушая посреди ночи пьяное караоке, я всё меньше была в этом уверена.
Началось всё в четверг. Дмитрий вернулся с работы раньше обычного, буквально светился от довольства и, едва переступив порог, радостно сообщил:
— Юль, я всё устроил. Ты же говорила про веранду? Считай, вопрос закрыт. На выходных приедут Алексей с Игорем, сделают по-свойски. Мужики нормальные, руки откуда надо растут.
Я, дурочка, тогда ещё обрадовалась. Веранду мне хотелось уже давно. Старая терраска разваливалась прямо на глазах: доски скрипели, местами прогнили, а после каждого дождя там стояла вода, смешанная со щепками и грязью. Мы три года собирались то нанять рабочих, то сами заняться ремонтом, но всё время не хватало то денег, то свободных дней. А тут вдруг нашлись люди, которые умеют. Да ещё и «по-свойски».
— И сколько они за это попросят? — первым делом уточнила я.
— Да ничего они не просят, — отмахнулся Дмитрий. — Свои же люди. Приедут, помогут — и всё.
Вот именно на этих словах мне стоило насторожиться. Потому что «ничего не просят» очень часто означает: попросят, только не напрямую. И плата может выйти куда дороже обычной, просто выражаться она будет не в деньгах. Но тогда я отогнала от себя эту мысль. Неловко ведь заранее подозревать людей в плохом, когда они вроде бы едут помогать.
В пятницу вечером я устроила настоящую готовку. Без преувеличения: сварила огромную кастрюлю окрошки, потому что жара держалась почти под тридцать, нажарила домашних колбасок, сделала большой салат, поставила в духовку яблочный пирог. Дмитрий говорил: «Да не суетись ты, это же свои», но мне хотелось встретить гостей нормально. Всё-таки люди собирались потратить выходные на нашу веранду.
В субботу ровно к десяти утра они подъехали на старенькой, потрёпанной машине. Издалека мне показалось, что она забита инструментами, и я даже немного успокоилась. Алексей оказался большим, громогласным мужчиной, который быстро задыхался и при этом обо всём рассуждал так, будто был главным специалистом в любой области. Игорь выглядел тише и скромнее: худощавый, с постоянной виноватой улыбкой. Позже выяснилось, что эта улыбка ничего особенного не означала — просто такое у человека было лицо.
Дмитрий выбежал им навстречу, они обнялись, похлопали друг друга по плечам, заговорили все сразу. Я стояла на крыльце, вытирала ладони о кухонное полотенце и пыталась понять, почему внутри у меня вдруг шевельнулось неприятное предчувствие.
Наверное, потому, что никаких серьёзных инструментов я так и не увидела. В кузове лежали два складных стула, мангал, огромная сумка-холодильник и чехол с удочками. Из того, что хоть как-то относилось к строительству, обнаружилась только бензопила, да и та, как позже признался Игорь, работала через раз. Ещё я заметила несколько упаковок лимонада и минеральной воды — видимо, они купили их по дороге.
— А доски где? — негромко спросила я, когда мужчины направились к дому.
Алексей оглянулся на меня с таким видом, будто я задала крайне наивный вопрос.
— Какие доски, хозяюшка? Мы же сначала фронт работ посмотрим. Ты пока стол накрывай, а мы разберёмся, что тут к чему.
Разбор «что к чему» занял от силы несколько минут. Они прошлись по участку, остановились у старой террасы, потыкали носками кроссовок в рассохшиеся доски и дружно постановили, что конструкцию нужно менять полностью.
Это, между прочим, я и без их экспертного осмотра прекрасно знала. Затем они зачем-то посмотрели баню, потом Алексей заметил пруд и сразу поинтересовался, водятся ли там караси. Узнав, что караси действительно есть, он заметно оживился и объявил, что вечером их обязательно надо попробовать половить.
К обеду вся компания уже устроилась за столом.