Он немного помолчал и добавил:
— А ты, как я посмотрю, не из тех, кто даст себя растоптать. Это многое говорит о человеке.
Я тогда просто кивнула, хотя про себя подумала: одно дело — защититься, и совсем другое — самому стать тем, кто бьёт по больному. Но с Мариной, наверное, иначе и не получилось бы. Это была не расплата, а попытка не дать себя унизить окончательно.
Потом прошёл ещё один год. Мы с Андреем стали жить вместе. Инициатива была моя: у него оставалась съёмная однокомнатная квартира, а у меня было своё жильё, поэтому смысла платить чужим людям я не видела. Андрей согласился, но сразу поставил условие:
— Только давай без того, будто я к тебе на готовое пришёл. Коммунальные расходы делим пополам, продукты тоже. Если когда-нибудь решим ремонт затеять — вкладываемся вместе.
Так мы и устроились. Жили спокойно, без громких сцен и взаимных претензий. Соседки-пенсионерки первое время, конечно, поглядывали косо: мол, обоим уже не по двадцать, а всё без штампа. Меня это не задевало. Андрей оказался именно тем человеком, рядом с которым не нужно было всё время ждать подвоха. Надёжный, спокойный, без дурных привычек.
Дольше всего мы откладывали разговор о свадьбе. Андрей несколько раз осторожно возвращался к этой теме, а я всё уходила в сторону. Не из страха. Просто после всего увиденного мне совсем не хотелось торжеств напоказ, громких речей и демонстрации счастья перед чужими глазами.
И вот однажды весенним субботним утром он налил себе чай, сел напротив меня на кухне и сказал:
— Оль, а давай в понедельник сходим и подадим заявление. Без ресторанов, ведущих и всей этой суеты. Просто распишемся, потом дома посидим: твоя мама, мой брат — и всё. Сколько можно тянуть?
Я посмотрела на него. Сидит в старой домашней футболке, лицо серьёзное, без тени игры. И в тот момент меня будто отпустило. Я поняла: вот оно — настоящее. То, что не надо доказывать ни Марине, ни соседям, ни кому бы то ни было. И я согласилась.
Через месяц нас зарегистрировали в том самом РАГСе, где Марина когда-то так и не дождалась своего первого мужа. Только у нас всё прошло совсем по-другому. Мы приехали вдвоём, без белого платья, без украшенных машин и без толпы приглашённых.
После короткой церемонии зашли в магазин, взяли торт, фрукты и поехали домой. Пока на плите закипал чайник, мы сидели на кухне, резали торт и смеялись над какой-то ерундой. Я не испытывала восторга до дрожи или праздничной эйфории. Было другое чувство — глубокая, ровная тишина внутри. Как будто то, что столько лет не могло сложиться, наконец заняло своё правильное место.
Марину я не приглашала. И даже не стала сообщать ей о свадьбе. После того случая прошло больше двух лет, и наша дружба к тому времени окончательно выдохлась. Несколько раз мы оказывались в одних компаниях: она держалась холодно, я отвечала тем же.
Однажды мы столкнулись в супермаркете возле моего дома. Марина везла тележку с покупками, рядом шёл Роман с упаковкой воды. Она заметила меня, тут же отвела глаза и прошла мимо так, будто перед ней было пустое пространство. Я не расстроилась. Честно говоря, мне даже стало легче от этой тишины.
А спустя полгода после моего замужества общая знакомая, та самая кладовщица из салона плитки, передала мне новость: Марина развелась. Роман ушёл к бухгалтерше, которая вела его дела как частного предпринимателя.
Ушёл без криков и разборок. Просто в один день собрал вещи и оставил записку на холодильнике. Почти как когда-то у Андрея, только наоборот. Квартиру, которую они брали в ипотеку под сдачу, пришлось продать, а деньги разделить. Марина осталась в своей двухкомнатной квартире, но уже одна.
Я выслушала всё это и только кивнула. Радости не было. Ни капли. Скорее появилась тихая горечь. Потому что когда-то мы правда были близкими подругами. Делились хорошим и плохим, вместе переживали её первый удар судьбы.
А теперь наши дороги разошлись окончательно. Будто две линии, которые когда-то шли рядом, а потом одна фраза за праздничным столом развела их в разные стороны. Хотя, может, дело было вовсе не в той фразе. Кто знает, как сложилось бы, промолчи я тогда? Возможно, Марина и дальше при каждом удобном случае цепляла бы меня колкими словами, пытаясь выглядеть значительнее на моём фоне. А может, жизнь всё равно расставила бы каждого по местам — просто позже.
Вечером я рассказала об этом Андрею. Он выслушал, задумчиво провёл ладонью по затылку и сказал:
— Не нам решать, кому что положено. У каждого своя дорога.
Я молча обняла его. Злорадства во мне не было. Марина хотела казаться счастливее и успешнее за мой счёт, а в итоге осталась одна. А я просто продолжала жить — и однажды не испугалась выбрать себя.