Но вместо того, чтобы сразу отдать её обратно, Дмитрий сунул папку в рабочую сумку. День и без того выдался изматывающим: два срочных выезда, неприятный разговор с администратором торгового зала, а потом ещё сообщение о новых тратах, связанных с оформлением квартиры. Он решил, что вечером, после ужина, покажет бумаги Алине и тут же скажет: соглашаться на такое он не собирается.
Только за столом Алина рассказала, что её мама передала им свои сбережения, а теперь делает вид, будто ремонт в квартире и правда давно хотела перенести. Дмитрий молча убрал сумку в шкаф. В тот вечер ему не хватило сил ни на объяснения, ни на очередной семейный спор. Хотелось просто поесть, закрыть глаза и уснуть.
На следующий день Алина наткнулась на папку, когда искала банковские квитанции. Первую страницу она прочитала стоя. Потом медленно опустилась на стул у кухонного стола и стала ждать мужа. Когда Дмитрий вернулся, она без единого слова развернула документы к нему.
— Я не давал согласия, — сразу сказал он.
— Но домой это принёс.
— Я хотел показать тебе. И отказаться вместе.
— Тогда почему не показал?
Достойного ответа у него не нашлось. Потому что на какие-то сутки он действительно позволил себе подумать, будто отец может быть прав, а спокойствие и удобство стоят подписи, которая выталкивает жену из их общего будущего куда-то в сторону.
— Я испугался денег, — признался Дмитрий. — Испугался, что твои родители отдают последнее, а я не могу быстрее дать тебе нормальный дом.
— Мои родители помогают нам, — тихо ответила Алина, — но не требуют, чтобы меня вычеркнули из нашей же квартиры. А твой отец опять предлагает тебе выбрать жильё вместо меня. На свадьбе ты при всех ему возразил, а теперь спрятал его папку в шкаф. И я не понимаю, какому Дмитрию верить.
Эту ночь Дмитрий провёл на кухне. Утром он не стал просить Алину поверить очередным словам. Просто взял папку и поехал к отцу. Виктор Сергеевич встретил его в кабинете с невозмутимым видом, словно давно ожидал, что усталость и страх приведут сына к «правильному» выводу.
— Рад, что ты наконец перестал спорить из принципа, — сказал он. — Алина потом тоже поймёт, насколько это удобно.
Дмитрий положил папку перед ним на стол.
— Я всю ночь думал и понял: я едва не повторил то, что ты сделал на нашей свадьбе. Тогда ты при гостях дал понять, что моя жена для тебя человек второго сорта. А я почти согласился закрепить это документами.
— Я предлагаю тебе квартиру, а не унижение.
— Если за эту квартиру Алина должна платить самоуважением, мне такое жильё не нужно. Больше не обращайся к ней и её родителям с подобными предложениями. В нашей семье решения принимаем мы с ней, вдвоём.
— Пожалеешь, когда устанешь считать каждый платёж.
— Считать платежи тяжело, — ответил Дмитрий. — Но прятать глаза от жены ещё тяжелее.
Дома Алина выслушала его без улыбки. Спросила только, вернул ли он папку. Получив ответ, молча поставила перед ним ужин. Этого было недостаточно, чтобы всё сразу стало как прежде. В последующие месяцы Дмитрий принимал её настороженность без раздражения: ездил вместе с ней на каждую встречу по квартире, показывал все письма из банка, переводил Олегу Михайловичу первые суммы по расписке. Однажды Алина сказала, что ей стыдно за то, что она всё ещё ждёт какого-нибудь неприятного подвоха. Дмитрий ответил, что сама она этому не научилась.
Квартиру они всё-таки купили. Небольшую: две скромные комнаты, окно на детскую площадку и тесная кухня, где двоим приходилось постоянно пропускать друг друга. Весной Алина положила перед Дмитрием снимок из кабинета специалиста и попросила сначала сесть, а уже потом радоваться: скоро их будет трое. Олег Михайлович привёз деревянную лошадку, Наталья Викторовна связала крошечные носочки и тут же решила, что с цветом она всё-таки промахнулась.
Ирина Павловна узнала о будущем внуке случайно, встретив Наталью Викторовну возле магазина. Спустя неделю она написала сыну, что хотела бы прийти к ним одна.