Когда ведущая поднесла микрофон Виктору Сергеевичу, Алина всё ещё пыталась верить, что все неприятные мелочи этого дня уже позади. С утра у неё подвела застёжка на туфле, у входа в ресторан порыв ветра сбил и растрепал фату, а какая-то тётя со стороны жениха два раза подряд поинтересовалась у Натальи Викторовны, где та взяла платье, причём сказала это так, будто ответ заранее был ей неприятен. Всё это Алина готова была проглотить ради Дмитрия. Он сидел рядом, заботливо наливал ей воду и иногда накрывал её пальцы своей тёплой ладонью. В гардеробе смешались запахи влажной шерсти и букетов, в банкетном зале звучала музыка, и она уговаривала себя, что с этого дня у них начинается своя, отдельная жизнь.
Отец Дмитрия поднялся из-за стола размеренно, без суеты. Много лет он управлял складской фирмой и привык, что его слова воспринимают как распоряжения. Ирина Павловна, устроившаяся рядом, заранее расплылась в улыбке, уверенная, что муж сейчас произнесёт красивый родительский тост.
— Сегодня наш единственный сын женился, — начал Виктор Сергеевич. — Родителям положено уважать выбор взрослых детей, даже если они представляли рядом с сыном девушку совсем другого круга: с понятным воспитанием, с возможностями, с семьёй, которая умеет не только принимать поддержку, но и что-то дать взамен. Раз Дмитрий решил выбрать собственную дорогу, пожелаем ему выдержки. Мужчине она особенно нужна, когда на его плечи ложатся ожидания тех, кто надеется устроиться в жизни удобнее.
Дмитрий с таким звоном опустил вилку на тарелку, что фарфор отозвался резким стуком. За дальним столом сразу стихли разговоры. Ведущая растерянно прижала к себе карточки с конкурсами и, кажется, ещё не понимала, как вытащить праздник из этой вязкой, унизительной паузы. Алина смотрела только на край белой скатерти, где застряла маленькая хлебная крошка. Ей казалось: если она сейчас поднимет глаза, все увидят не счастливую невесту, а девушку, которую только что при всех взвесили, оценили и признали невыгодным приобретением.
Олег Михайлович, её отец, не торопясь снял с колен салфетку и поднялся. Всю жизнь он проработал водителем школьного автобуса, не любил публичных выступлений и даже к новому пиджаку, купленному специально к свадьбе дочери, относился с осторожностью, боясь случайно испачкать рукав. Наталья Викторовна попыталась удержать его за локоть, но он едва заметно покачал головой и направился к ведущей.
— Позвольте мне тоже сказать несколько слов.
В его широкой ладони микрофон выглядел почти игрушечным. Олег Михайлович сначала посмотрел на Алину, затем на её мужа, а потом спокойно перевёл взгляд на свата.
— Моя дочь и правда выросла не в богатстве. У нас не было ни большого дома, ни новых автомобилей, ни привычки оценивать родню по тому, какую пользу она может принести. Зато Алина с детства знает: человеческое достоинство нельзя задевать даже одним словом. Тем более в день, когда двое людей создают семью. Вы сказали, будто Дмитрию придётся нести на себе наши надежды. Не придётся. Мы не просили у вашего сына ни денег, ни должности, ни связей. Мы отдали ему дочь, а вместе с ней стали теми людьми, которые приедут, когда трудно, посидят с ребёнком, помогут всем, чем смогут, и никогда не станут вспоминать об этом за праздничным столом. Вот такой у нас уровень. И менять его на ваш мы не намерены.
Наталья Викторовна прижала ладонь к губам. Алина подошла к отцу и крепко обняла его, уже не думая ни о фате, ни о фотографиях, ни о том, как она выглядит со стороны. Дмитрий взял у ведущей микрофон и повернулся к отцу.
— Папа, ты пришёл сюда не поздравить нас, а унизить мою жену и её родителей. Я больше не позволю такого. После банкета мы с тобой отдельно поговорим.
Через некоторое время музыка всё же зазвучала снова, официанты вынесли горячие блюда, гости подняли бокалы за молодых.