Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Андрей наливал себе первую чашку утреннего кофе. Номер на экране был незнакомым. Мужчина ответил почти машинально, но уже через секунду застыл: голос в трубке звучал холодно, официально и от этого пугал еще сильнее.
— Ваш сын, Кирилл Андреевич, попал в аварию. Сейчас он находится в реанимации клинической больницы.
Как они с Ольгой добрались до больницы, ни один из них потом так и не смог вспомнить. Дорога будто выпала из памяти. Остался только длинный коридор с белой плиткой, резкий запах медикаментов и ровное, безжалостное жужжание ламп под потолком. Их единственному сыну было всего двадцать. Студент, надежда, гордость семьи — и теперь его жизнь держалась на тончайшей ниточке.
Когда из реанимационного отделения вышел измотанный хирург и, не тратя лишних слов, сообщил, что срочно требуется переливание, Андрей и Ольга вскочили одновременно.
— Запасов нужной группы сейчас нет, — коротко объяснил врач. — Кто из родителей может сдать кровь?
— Мы оба, — сразу ответил Андрей и крепче обнял жену за плечи, чувствуя, как она вся дрожит. — У нас вторая положительная. Берите столько, сколько понадобится.
Ольга только кивала, не в силах вымолвить ни слова, и ладонью стирала слезы с лица. Дальше все выглядело как обычная медицинская формальность: экспресс-проверка группы крови перед сдачей. Их усадили в процедурном кабинете, медсестра возилась с пробирками, а время тянулось мучительно медленно.
Через несколько минут в дверях появилась немолодая врач с бланками анализов Кирилла в руках. Она взглянула на бумаги, затем на супругов и произнесла сухим, деловым тоном:
— Родители, кто-то из вас ошибся с группой. У молодого человека третья. Нам нужна именно третья группа.
Сказано это было негромко, почти буднично, но для Ольги эти слова прозвучали как удар грома. Она медленно подняла глаза на врача, потом перевела взгляд на Андрея. У них обоих была вторая группа крови. Это она знала точно. И еще она знала другое: по законам наследования, которые когда-то выучила почти наизусть, у такой пары мог родиться ребенок с первой или второй группой, но никак не с третьей.
Третьей взяться было неоткуда. Вернее, Ольга прекрасно понимала, откуда.
Самая мрачная, самая постыдная тайна ее жизни, которую она двадцать лет прятала так тщательно, что почти сама поверила в ее исчезновение, внезапно вырвалась наружу. Врач продолжала что-то говорить о банке крови в соседнем районе, о срочном запросе и курьере, но Ольга уже не слышала. Ее сознание сорвалось назад, в прошлое.
Перед внутренним взором вспыхнули события двадцатилетней давности. Ей тогда было двадцать два, Андрею — двадцать пять. Они любили друг друга до безумия, уже подали заявление в РАГС, свадебное платье висело купленным и ждало своего дня. А потом между ними случилась нелепая, до боли жестокая ссора, начавшаяся с сущей мелочи.