— Получается, Денис угробил чужой автомобиль, занял у тебя деньги, а расплачиваться за его глупость должна я — своей тишиной, своим удобством и собственной квартирой?
— Ой, да что ты раздуваешь, господи! — Наталья всплеснула руками так искренне, будто Марина придиралась к пустякам. — Подумаешь, подвинулась бы немного! Не сахарная, не растаешь. Три комнаты на двоих — это уже роскошь, между прочим. Люди в одной комнате впятером живут и не жалуются. Мы ведь почти родня, надо по-человечески, по-семейному, а не каждую гривну с калькулятором высчитывать!
Денис поднял на жену глаза. В них не было ни раскаяния, ни стыда — только липкий, жалкий страх потерять налаженную, сытую и удобную жизнь.
— Марин, ну правда… какая тебе разница? — заговорил он торопливо, будто пытался успеть оправдаться до приговора. — Наталья тогда меня реально выручила, понимаешь? Если бы оформили аварию как положено, мне бы страховку потом подняли так, что я бы не потянул. Да и права могли забрать за то, что я сначала уехал, я же растерялся, запаниковал… Ну ошибся человек, с кем не бывает? Мы же семья. Семья должна держаться вместе.
Марина промолчала.
Она опустила взгляд на скатерть. Посреди стола стояла плетёная корзинка с ещё тёплой выпечкой. Запах корицы, который каких-то полчаса назад казался уютным, домашним, почти праздничным, теперь поднимал к горлу тяжёлую мутную тошноту.
Перед глазами вдруг ясно и безжалостно встали все три года их брака. Как она делала вид, что не замечает его смешной зарплаты, которой едва хватало на бензин для старого седана. Как сама тянула продукты, коммуналку, лекарства, его визиты к стоматологу. Как вызывала мастеров, когда текли краны, ломалась розетка или барахлил замок, пока Денис лежал на диване, смотрел в экран и рассуждал о том, что мир устроен несправедливо, а хороших людей никто не ценит.
Она терпела его безволие. Его вечные жалобы. Его ленивую привычку перекладывать любую проблему на кого-нибудь другого. Терпела ради того самого мифического «женского счастья», ради картинки нормальной семьи, ради иллюзии, что рядом всё-таки муж, опора, близкий человек.
И вот результат.
Её супруг решил, что имеет право за её спиной распоряжаться её домом. Продавать её покой. Менять чужие квадратные метры на собственные ошибки — то ли пьяные, то ли трусливые, то ли просто тупые.
Марина медленно подняла руки и устало провела пальцами по вискам. Внутри стало удивительно пусто и холодно. Злость уже ушла. Обида тоже как будто выгорела. Осталось только брезгливое, почти физическое желание распахнуть окна, вынести мусор и вымыть полы чем-нибудь едким, с хлоркой.
— Значит, так, мои дорогие благодетели, — произнесла она ровно и поднялась из-за стола. — Представление закончено. Балаган закрывается.
— Это ещё что значит — закончено? — Наталья настороженно отступила на шаг. — А вещи нам куда девать? Валерия в коридоре уже замучилась сидеть!
— Ваши вещи сейчас отправятся за дверь, — отчеканила Марина, глядя прямо на неё. — Вместе с Валерией. Вместе с тобой. И вместе с моим законным супругом.
— Марина, ты что, совсем спятила?! — взвизгнул Денис и рванулся к ней через кухню. — Куда я пойду? Я твой муж! Я здесь зарегистрирован! Ты не можешь просто взять и выгнать меня на улицу из-за такой ерунды!
Марина посмотрела на него так, что он осёкся на полуслове и машинально отпрянул к буфету.
— Ты здесь зарегистрирован временно и без каких-либо прав на жильё, дорогой, — напомнила она ледяным голосом. — Единственный собственник квартиры — я. Квартира досталась мне по договору дарения, поэтому при разводе она не делится ни при каких обстоятельствах. А твою регистрацию я спокойно прекращу через суд после расторжения брака. Заявление на развод подам в понедельник утром через «Электронный суд».
— Из-за шестидесяти тысяч гривен семью рушить?! — завыла Наталья, прижав ладонь к груди так театрально, будто сейчас собиралась упасть в обморок. — Люди добрые, вы только посмотрите! Какая бессердечная! Родного мужа под дверь выставляет, девочке будущее ломает!
— Закрой рот, Наталья, — спокойно сказала Марина. — И слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Твои денежные договорённости с Денисом меня не касаются вообще никак. Вы с ним что-то там решили? Вот с него и требуй. Ты же сама только что сказала: умные люди всегда ищут выгоду. Забирай своего выгодного специалиста вместе с его долгами, страхами и прекрасными жизненными решениями.
Она резко развернулась и широкими шагами вышла в коридор.
Валерия, услышав крики, уже стояла посреди прихожей. Лицо у девушки вытянулось, в пальцах она судорожно сжимала телефон, будто тот мог вызвать спасателей, адвоката и новую бесплатную комнату одновременно.
Марина даже не посмотрела на неё. Она распахнула зеркальные дверцы шкафа-купе. С верхней полки с глухим стуком рухнула большая спортивная сумка Дениса. Следом хозяйка квартиры сорвала с плечиков его куртки, пиджаки, какие-то рубашки, потом выдвинула из комода ящик с бельём и перевернула всё это прямо на его уличные ботинки.
— Марина, прекрати! — кричал сзади Денис, пытаясь схватить её за руки. — Нас соседи услышат! Позор какой! Давай сядем, поговорим нормально. Я найду деньги, перезайму, устроюсь на подработку, всё верну!
— Ты с кем собираешься разговаривать — со мной или с соседями? — Марина обернулась, усмехнувшись одними губами. — Если с соседями, я могу прямо сейчас открыть дверь на площадку и на весь подъезд рассказать, как ты торговал углами в чужой квартире, чтобы закрыть историю с разбитым бампером. Уверена, консьержке будет очень интересно послушать.
Она подхватила коралловый чемодан Валерии за выдвижную ручку, распахнула тяжёлую входную дверь и с силой выкатила его на лестничную клетку. Следом за ним за порог отправился второй чемодан, а затем дорожная сумка Натальи.
— Ты не имеешь права трогать чужие вещи! — завизжала Наталья, бросаясь за багажом в подъезд. — Мы в полицию заявим! Напишем на тебя заявление за самоуправство!
— Пиши хоть в Европейский суд, — отрезала Марина, перехватывая сумку с вещами мужа и выставляя её за дверь, прямо на коврик у соседской квартиры. — В украинском законодательстве право собственности защищено. Собственник распоряжается своим имуществом по собственному усмотрению, если не нарушает закон. А нахождение посторонних людей в моей квартире без моего письменного согласия — это уже незаконное проникновение. Наряд приедет минут через семь, если вы сейчас же не освободите площадку.
Валерия наконец поняла, что её бесплатный «студенческий рай» закончился, не успев начаться. Девушка всхлипнула и жалобно потянула:
— Мам, ну сделай хоть что-нибудь! Куда мы теперь поедем? Дома чужие люди живут, мои чемоданы на лестнице, мне завтра на работу даже выйти не в чем!
— А ты, Валерия, можешь переночевать в своей иномарке, за которую кредит выплачиваешь, — посоветовала Марина без малейшей жалости. — Там же кожаные сиденья, наверняка удобно раскладываются. Утром солнце будет светить прямо в лобовое стекло — почти курорт, всё как ты любишь.
Денис стоял в дверном проёме в одних носках и растянутых домашних штанах. Он растерянно моргал, одной рукой придерживал дверь, будто надеялся удержать не только створку, но и остатки прежней жизни.
— Марин, ну пусти хотя бы обувь надеть, — пробормотал он жалким, срывающимся голосом. — На улице дождь моросит, я же заболею.